Здесь стреляют только в спину

Нам – материалы, вам – девять тысяч, подписка о неразглашении и самолет в субботу. И никакой болтовни». Не та эпоха, чтобы грудью на амбразуру. За открытый пласт им светила благодарность и квартальная премия в несколько тысяч «крепнущих» российских рублей. Несерьезно. А позавчера появились еще одни «клиенты» – серьезные и богатые. Сотоварищи как раз за пивом ушли – в буфет, там «Сибирскую легенду» завезли. «Двадцать тысяч, – сказали серьезные, – к пятнице подготовить материалы». Тут и понял Листвянский, что продешевил.

Как последнего лоха обули! Пришлось вести двойную игру. Даже тройную: коллеги о последнем визите оставались в приятном неведении. Технических проблем он не видел: богатые и серьезные образцов пород не требовали, а документацию Листвянский всегда хранил в двойном экземпляре. На всякий случай. Чемоданчик для усатого он отдал намедни вечером, за папкой с копиями прибудут сегодня ночью (он должен вынести в коридор), а тут коллеги пьянку закатили. Да еще и проституток заказали – можно подумать, сутки не протянут до встречи с законными…

Выпили еще – за жен, за удачу, за секс в работе.

– Ладно, – хлопнул стаканом по столу худой, – не в бабках счастье. – Потянулся к банке, ковырнул сморщенный овощ. – Скоро девчата придут. Оттянемся напоследок, и на крыло.

– Без меня, – пробормотал Листвянский, – спать пойду. Поздно уже.

– Лучше поздно, чем ни с кем, – резонно заметил высокий. – Уймись, Иваныч. Давай стаканюгу…

В дверь постучали.

– Опаньки, – подскочил угловатый.

 – А халдей не промах. Где тут наши бабоньки сомнительного поведения?

В номер ввинтились две девицы. В принципе нестарые. Якутка и белобрысая. У первой было мало волос, у второй они не вполне естественно кудрявились, из губ торчала сигарета, а на коленке красовался фиолетовый рубец.

– Холостякуем, мальчики? – Якутка хихикнула, но как-то натянуто.

– А болоночка ничего, симпатюристая, – определил угловатый. – Чур, моя, Серега. А тебе японочка – справедливо?

– Да мне столько не выпить, – скис сидящий за столом долговязый.

 – Или за добавкой в буфет сбегаем?

– Удачи, мужики, – поднялся Листвянский. – Всем совет да любовь. Я на боковую. Вы с ними того… не засиживайтесь.

И тут все разом сменилось. Отпихнув якутку, в номер ворвались посторонние. «По-честному» – трое на трое. Угловатый и бровью не успел повести – получил выкидухой в «солнышко». Умер не сразу – ползал в ногах у курчавой, давился кровью.