Жестокость и воля

Собственно кортеж состоял из нескольких длинных, как крокодилы, лимузинов с затемненными стеклами. Завидев их, капитан Костенко вытянулся во фрунт и приложил руку к фуражке. Стрельцов без особого энтузиазма последовал его примеру.

Как только машины проехали, нормальное движение на шоссе возобновилось.

Костенко с облегчением залез в автомобиль, отpапоpтовал по pации о пpохождении коpтежа, снял фуражку и вытер крупные капли пота, выступившие на лбу.

Усевшийся рядом с ним Стрельцов с легкой насмешкой спросил:

– А что вы так переживаете, товарищ капитан? Поди ж не в первый раз?

– Молодой ты еще, – наставительно сказал Костенко, – не понимаешь.

Там же важные люди сидят, члены политбюро. Если с ними шо случится, тебя из офицеров так попрут… До конца жизни рядовым останешься.

Стрельцов пожал плечами.

– Хорошо хоть не расстреляют. Сейчас же девяносто первый год, а не тридцать седьмой, – он глянул в окно. – Гляньте-ка, товарищ капитан, какое солнце. Сейчас все подсохнет – и дождя как не бывало.

Вот мы тут сидим, коптимся, а кто-то на рыбалочке балдеет. Завидую я вам, товарищ капитан, со следующей недели в отпуск.

– Точно, – осклабился Костенко, – еще два дня – и домой поеду, к маме, на Черниговщину. У нас там такие места. Ты, Стрельцов, на Украине бывал?

– Один раз в детстве с родителями в Крым ездили.

– Не, Крым – то не Украина. От у нас – Украина.

– Товарищ капитан, – неожиданно переводя разговор на другую тему, сказал младший лейтенант Стрельцов, – а что это они так часто ездить стали?

– Як часто? – недоуменно откликнулся капитан.

 – Ездют як положено.

– Нет, не скажите. Каждый день по три раза туда-сюда. Войны же вроде нет.

– То не наше дело. Ездют – значит, надо.

– Может, заболел кто?

– Кто, Горбачев? – искренне расхохотался капитан. – Дак вин же здоров, як той бычок.

Он продолжал смеяться, хлопая себя руками по ляжкам и даже не замечая, что скаламбурил.

– А хоть бы и Горбачев, что он, вечный, что ли? За три года их сколько гикнулось? Сначала Брежнев, потом Андропов, потом Черненко.

– Дык яны ж старыя были.

– Горбачев тоже не молодой, ему уже скоро шестьдесят стукнет.

– Эх, молодой ты еще, Стрельцов, – Костенко покровительственно похлопал младшего лейтенанта по плечу, – ще не разумеешь, що шестьдесят лет для мужика – самое то.

– Какое ж то, если в шестьдесят на пенсию отправляют? – фыркнул Стрельцов.

– Вин же Горбачев, кто ж яго на пенсию отправит? То ж самый главный человек в стране.