Живой позавидует мертвому

Вскоре позади показался белый треугольничек буруна, обозначавшего форштевень какого-то маломерного судна. Спустя минуту с кормы можно было рассмотреть и сам катер. Приподнявшись на подводных крыльях, он явно пристраивался в кильватер «Асклепию». Когда до кормы оставалось метров тридцать, катер широким зигзагом вильнул вправо и, уровняв скорость, оказался на траверзе. Теперь пассажиров катера можно было рассмотреть даже без бинокля: с десяток смуглых бородатых автоматчиков весьма агрессивного вида.

На носу возвышался пулемет на высоких сошках, направленный в сторону госпитального судна.

– Те самые, наверное... – пробормотал Кобзев растерянно.

– Может, пронесет? – попытался было успокоить его Алексей Николаевич.

К российским врачам подошел хирург Збигнев – молодой плотный очкарик, похожий на рано повзрослевшего ребенка. Он поправил очки, подслеповато прищурился в сторону катера с вооруженными бородачами и уточнил растерянно:

– Неужели будут стрелять?

– Уже стреляли, – Волошин выразительно кивнул в сторону простреленной дымовой трубы.

– O, kurva! – искренне возмутился Збигнев. – Мы же гуманитарная миссия, судно не вооружено, оснащено соответствующей символикой, есть международные конвенции на этот счет!

– А им теперь любые конвенции до лампочки! – раздраженно отмахнулся Егор, напряженно наблюдая за автоматчиками. – Вон, в Каире позавчера несколько аккредитованных журналистов застрелили. Те тоже были без оружия!

– Может, сумеем от них на скорости уйти? – предположил Алексей Николаевич.

– Какое там! – Кобзев с понятным испугом всматривался с лица пассажиров катера. – Эти догонят...

И действительно, – катерок, продолжая идти параллельным курсом с «Асклепием», осторожно взял чуть влево и оказался метрах в десяти от борта. Было очевидно, что скорости у него вполне достаточно, чтобы перегнать госпитальное судно в любой момент. Среди вооруженных автоматами бедуинов появился пожилой мужчина в «арафатке» и черных очках – тот самый.

В руках у него блестел дюралевый раструбный мегафон. Меньше чем через минуту с катерка донеслась команда по-английски: немедленно сбавить ход и спустить штормтрап.

Шотландец Синклер, наблюдавший за происходящим с капитанского мостика, невозмутимо взглянул на наглеца и по громкой связи напомнил о гуманитарном статусе «Асклепия». После чего дал команду в машинное отделение прибавить обороты до максимума.