Живой позавидует мертвому

Двое бандитов бросились в рулевую, трое – в радиорубку, еще трое – в машинное отделение. Капитан, матросы и все без исключения медики были бесцеремонно заперты в кают-компании. Егор с Алексеем Николаевичем попытались было объяснить, что они – иностранные врачи, но бандиты и слушать их не захотели.

У штурвала тут же встал вооруженный бородач. «Асклепий» замедлил движение, натужно развернулся и, оставляя за собой бурлящий пенный след, неторопливо пошел в обратном направлении. Несомненно, у пиратов был свой лоцман, который прекрасно знал все особенности судовождения вдоль береговой линии.

Уже к заходу солнца госпитальное судно, конвоируемое катерком, приблизилось к небольшому острову, отстоящему в нескольких кабельтовых от материка. Однако «Асклепий» не подошел к причалу – там было слишком мелко, а встал на якоре в каком-то десятке метров. Всех без исключения пленников выстроили на палубе. Исламист в «арафатке» тут же объявил: мол, египтяне сегодня же будут отправлены на катере в Халаиб, более того – за перенесенный стресс им выплатят достойную денежную компенсацию. А остальные будут препровождены на берег, и их судьба решится чуть позже.

И дерзость абордажа, и слаженность дальнейших действий наводили на мысль – к захвату судна Красного Креста и Красного Полумесяца нападавшие готовились давно и тщательно. Оставалось только догадываться: кто именно и с какой целью захватил «Асклепий» с международной командой и какие требования теперь будут выдвинуты похитителями.

Глава 2

Зимний парк на берегу озера выглядел нарядным и праздничным, словно на новогодней открытке. Снег искрился, краски блестели под солнцем, аллейки просвечивались сквозь серебряный узор ветвей. Синие лыжные колеи расчеркивали сугробы, и лыжники скользили по ним с тихим протяжным шелестом.

По приятно скрипящим снегом аллейкам прогуливались двое молодых мужчин в штатском, но с явно военной выправкой. Статный брюнет с массивной квадратной челюстью и пронзительным взглядом стальных глаз что-то терпеливо втолковывал невысокому смуглому крепышу.

Тот внимательно слушал, улыбался, и по этой улыбке было понятно, что он явно не согласен с доводами собеседника.

– Все понимаю, Виталик, все правильно, но отпуск в такой глуши – не отдых, а наказание, – горячо возражал крепыш. – Ни развлечений, ни впечатлений, ни движняка... Даже вспомнить потом будет нечего.