Жулик: грабеж средь бела дня

Спустя минуту Эдуард Иванович стоял за грязным столиком, с пластиковым стаканом в правой руке и с бутербродом – в левой. Он задумчиво цедил дешевую вонючую водку, прикидывая, как жить дальше.

Мысли шли огромными, правильно закругленными траекториями – точно спутники вокруг солнца. И всякий раз, описав полный круг, мысли возвращались в исходное положение – к человеку, который стал виновником жизненной катастрофы.

– Жулик… – ненавидяще цедил бывший опер. – Жулик… А все из-за тебя… поганка дешевая!.

Леха Сазонов окончательно превратился для Голенкова в персонифицированное воплощение зла. Он давно уже позабыл, как собирался повесить на Леху подставную статью за «мохнатку». Теперь Эдик был согласен заплатить любую, пусть даже самую дорогую цену, только бы отомстить врагу номер один.

Он заметно расслабился лишь после четвертой дозы допинга. Механически взглянул в запотевшее окно и, заметив знакомый черный джип «Линкольн Навигатор» напротив входа, даже не удивился.

– Эдик? Привет! – Войдя в «Рюмочную», Юра Коробейник брезгливо покосился на грязный столик, уставленный мятыми пластиковыми стаканами. – А я тебя обыскался. Чего ты тут делаешь? Я тебя, понимаешь, в «Золотом драконе» жду, а ты в этом вертепе самопальную водяру сам с собой трескаешь! Хватит бухать, поехали!

Даже беглого взгляда на подполковника милиции было достаточно, чтобы определить среднюю степень алкогольного опьянения.

– М-м-м… – невнятно промычал Эдик.

Схватив собеседника под руку, начальник ОБЭПа с силой увлек его к двери.

– За Наташку обижаешься, да? Не обижайся, – горячо увещевал Юра, подталкивая Эдика к выходу. – Считай, я уже реабилитировался. У меня к тебе классное деловое предложение. Думаю, не откажешься. Тебе же надо тут как-то жить? Давай на выход… Осторожно, ступеньки.

Оказавшись на воздухе, Голенков почувствовал легкое головокружение.

– М-м-м… – боднув лбом воздух, он отрицательно покачал головой.

– Да ладно тебе, не менжуйся. Посидим в кабаке, как старые друзья, по рюмцу накатим. О делах побеседуем. А потом ко мне. Я-то теперь один, бабу свою за бугор отправил… По дороге наснимаем каких-нибудь девчонок без предрассудков. В мою тачку любая запрыгнет. Ты трахаться… не разучился еще?

Ответ был циничен, лаконичен и преувеличен.