Жулик: грабеж средь бела дня

– А теперь – давай гулять! – по-хозяйски распорядился милицейский подполковник и, гостеприимно наклонив бутылку к рюмкам, коротко бросил: – За нас!..

Эдик старался меньше пить и больше закусывать, чтобы не окосеть окончательно. На языке его давно пузырился вопрос, ради которого он, собственно, и согласился ехать в кабак. И хотя вопрос этот почти означал просьбу о помощи, недавнему зэку не из чего было выбирать.

– А что за бумага на Жулика из Интерпола пришла? – вкрадчиво спросил он.

– А-а-а, ты про этого артиста… – с набитым ртом отмахнулся Коробейник.

 – Опять из тюрьмы сбежал.

– Что значит «опять»? – Голенков не верил своим ушам.

– Долго рассказывать…

Эдик выстелил голос бархатом.

– Расскажи мне, пожалуйста, об этом уголовнике. Все, что тебе известно. Очень надо.

– Тебе как – все по порядку? Так это на целый вечер… Если не больше.

– Хотя бы в общих чертах.

Повествование подполковника милиции заняло минут двадцать и прозвучало предельно недостоверно, словно пересказ приключенческого фильма.

Здесь было все: хитроумные «рывки» из лагерей и вагон-заков, элегантные мошенничества и блестящие ограбления, неудачные милицейские подставы и дерзновенный полет жульнической мысли… Последним местом заключения этого афериста стала неприступная парижская тюрьма «Сантэ», откуда заключенного и должны были экстрадировать в Россию. Однако Жулик умудрился сбежать даже оттуда, о чем российское отделение Интерпола и оповестило местное ГУВД соответствующей бумагой.

– Когда, говоришь, этого сучонка последний раз в нашем городе видели? – с нехорошим блеском в глазах уточнил Голенков.

Коробейник принялся загибать толстые белые пальцы.

– Три, четыре, пять… Где-то шесть месяцев назад. В октябре – ноябре прошлого года. Тогда же его и закрыли на строгач. А что?

– Да так, ничего…

– Отомстить хочешь? – едва заметно улыбнулся начальник ОБЭПа. – Поздно, батенька. Думаю, в России он не появится ни при каких обстоятельствах. Он что – совсем идиот за тягунским сроком возвращаться? Раньше надо было думать.

Ты, кажется, в свое время Сазонова на «рупь-тридцать один» крутил?..

– По части «два» пункту «д», изнасилование заведомо несовершеннолетней… – механически отозвался Голенков.

– Нормальная глушняковая статья. Вот и надо было его конкретно грузить, а не под подписку выпускать!

Эдик понуро промолчал. Он и сам понимал, чего стоила ему та роковая ошибка.

Подошедшая официантка заискивающе взглянула в глаза Коробейника.