Живой щит

А, вспомнил! Психически полноценный солдат способен реально оценить обстановку и избежать ненужных крайностей. Он пойдет на риск только в случае необходимости: приказ, шанс провернуть громкую акцию. У психа инстинкт самосохранения притуплен, а порой вообще отсутствует. Он пьянеет от крови, впадает в бешенство! Поэтому первая пуля – ему! Такие долго на свете не живут! – Пирогов немного помолчал и с расстановкой произнес: – И вообще, Новиков, мокрушники, о которых ты спрашивал, все поголовно онанисты!

Этот достойный самого Фрейда диагноз, поставленный старым воякой без тени улыбки на лице, уложил старлея наповал.

Он захохотал, да так громко, что на секунду перекрыл треск ручного пулемета:

– Что вы говорите, товарищ подполковник?!

Пирогов строго и четко повторил:

– Онанисты и импотенты. Ради наслаждения людей убивают те, кто детей делать не может. Кончай гоготать, старший лейтенант! Медициной доказано! – Подполковник вновь наморщил лоб и подкрепил свою теорию историческим фактом: – Во Вьетнаме я с пленным лейтенантом «зеленых беретов» душевную беседу имел.

Его отец адъютантом Аллена Даллеса – шефа американской разведки – всю войну служил! Информацией владел сам понимаешь какой! Так вот его папаша говорил: «Адольфу еще в Первую мировую хозяйство оторвало. Его Железным крестом наградили, но осерчал он на людей сильно, поэтому войну затеял». Летеха по-научному мне все объяснял, по теории Фрейда… Только не до Фрейда мне было. А жаль, побеседовал бы я еще с лейтенантом… – Пирогов усмехнулся чему-то своему.

Вечером Новиков пересказал все Мише.

– Пирогов – серьезный мужик! Мыслит верно, потому как многое на своем горбу вынес. Объяснил грубо, но доходчиво. А я дополню…

Суров наполнил стакан, с наслаждением хлебнул «Столичной», сложил губы трубочкой и стал развивать собственную теорию.

– Миш, ложись спать! Мне все ясно… – слабо запротестовал Виктор.

– По-настоящему миром правят бабы и деньги.

Можешь сдать меня замполиту, особистам! Клал я на них! – В таком виде он напоминал древнеримского патриция с обличительной речью в сенате. – Бородатый мудак Карла-Марла написал единственную верную книгу – «Капитал». Остальное – похабщина. Ты читал «Капитал»?

– Отстань, Миша! Спать хочется…

– Не осилил! – обрадовался Суров и отметил это событие прямо «из горла». Водка с бульканьем устремилась по проспиртованному пищеводу Михаила.