Золотая рота

С таким если встретишься в темном коридоре, а еще не дай бог в окопе – преждевременная дефекация обеспечена.

– У самого у тебя харя страшная, – обиделся Крикун. – Мне подруга, наоборот, говорит, что я посимпатичнее стал, похорошел; можно теперь и замуж за меня без страха.

– Ну, если учесть, что было раньше… – задумчиво протянул Генка, и все расслабленно засмеялись, и Крикун в том числе, а потом дружно выпили.

– Налегать не надо на это дело, мужики, – предупредил Андрей. – Еще по пиву, и достаточно.

– Кстати, только я это заметил? – сказал Генка.

 – За столом во вшивой кафешке собрались те, кто выжил в том хреновом бою под Шатоем. Я был сержантом – два месяца до дембеля, ни о каком военном училище еще не помышлял, Леха Крикун контракт отрабатывал, а вы, товарищи офицеры… ну, офицерами и были. «Духи» лезли, как молоко из кастрюли, наших – кот наплакал. Если бы не те вертушки из соседнего полка, что свалились на «чехов», точно голливудская кавалерия…

– Аксютин тогда еще выжил, – мрачно бросил Проценко.

 – Без ноги остался. Сейчас побирается где-то в Тюмени.

– А еще Пургин, – прогудел Крикун. – Не любил его никто. Он и под пули-то без охоты лез. Дело свое открыл в Жуковском. Бизнесмен, едрена мама.

– А также старший лейтенант Ясиновский, – добавил Андрей. – Сшили парня в госпитале на живую нитку, молитвой оживили. Сейчас он мусорщиком в Лондоне, жалеет страшно.

– Но зато в Лондоне… – вздохнул Проценко. – Ладно, мужики, довольно лирики. Мы прослушали твое предложение, Леший – не знаю, как другие, а я лишь уловил про деньги, которые еще надо как-то получить.

Давай еще раз.

– Деньги уже получены, – сказал Андрей, – остался пустяк – отработать их.

Он повествовал минут десять – неторопливо, подробно, чтобы уяснили и вчувствовались: предстоит не туристическая поездка в один из привлекательных уголков земного шара. Хотя…

– Деньги, в сущности, неплохие, – озвучил недодуманную мысль Генка Тимашевский, – я бы даже сказал, громадные. Опять же пальмы, солнышко, море.

Ради этого можно закрыть глаза на тот бред, что мы сейчас услышали, – пропажа автобуса, битком набитого людьми, отсутствие следов, тотальное замалчивание инцидента… Я с тобой, Андрей Николаевич. Выбор очевиден, как говорят рекламные конструкции.

– Пятьдесят тысяч долларов… – Проценко схватился за голову и в ужасе уставился в пространство. Потом скептически поцокал языком и вздохнул.

– Не хватает? – с сочувствием справился Генка.