Дежавю. Любовь

А для больного Лерца недостаток еды был самым худшим лекарством. В двухнедельный срок Лерца выселили из комнаты А-745, собственности предприятия, ведь он уже не был сотрудником радиозавода. Товарищи его поддерживали, как могли, но кардинально что-то изменить, были не в силах.

Существовал еще достойный вариант решения жизненного вопроса – устроиться на работу, но найти постоянное место, да еще и с жильем, или с достойной заработной платой, чтобы хватало на оплату жилья, было нереально. Сменить профессию и попытаться зарабатывать себе на хлеб насущный каким-то другим путем, Лерц не мог в силу возраста и особенностей характера.

Он всю свою жизнь отдал служению одному-единственному предприятию, и, теперь как отработанный шлак, был выброшен на помойку.

Ни Эйв, ни Ронд не знали, как сложилась дальнейшая судьба Лерца, а через месяц-другой они и вовсе не вспоминали «однополчанина»: трудовые будни отнимают все душевные силы и заставляют думать только о настоящем. Ни о дальнем прошлом, ни о ближайшем будущем – размышлять практически нет ни настроения, ни сил, ни времени, ни желания.

– Лерца с нами нет, да и, возможно, вообще нет нигде… хотя… – как-то, спустя неделю после устранения Лерца, Эйв сказал Ронду, – наш Лерц будто бы канул в далеком и невозвратном прошлом, отдав свой долг перед… – и тут Эйв замолчал, не зная перед кем надо отдавать долг, и, спустя минуту, все же решил закончить начатую тираду. – Он отдал долг, наверное, перед Государством… тут уж я не знаю.

– Да ты все правильно говоришь, старина! Правильно! – Ронд решил поддержать товарища, видя, что тот сомневается.

 – Жалко, что нет с нами Лерца, очень уж привыкли мы к нему.

– Жалко, точно…

– Но жизнь такова, что вчера – он, а завтра – может, и мы… никто не знает, что будет за поворотиком судьбы… всякие бывают повороты – и плавные, и резкие…

– Это точно, жизнь – она такая… хотя ведь, мы всегда слепо верим в завтрашнюю стабильность – разве не так? У нас есть работа и мы даже не задумываемся, что можем оказаться на месте Лерца…

– Не задумываемся, потому что нет времени.

Просто пашем бесконечно на своем производстве и все…

Память (еще та зараза) которой свойственно быть избирательной, незаметно для друзей осторожно взяла ластик и, закрыв глаза и сердце, беспощадно затерла почти все странички о Лерце в Книге Жизни квартиры А-745. На освободившееся рабочее место из тысячи претендентов посчастливилось быть выбранному муравью по имени Ски.