Дежавю. Любовь

И среди этого свинцового промышленного мира на открытой площадке, на крыше соседней высотки, сюрреалистично чудился муравей-художник. Его нисколько не смущала ни ненастная погода, ни грязная темнота, накрывающая город. Ловко укрывшись за двойным кирпичным выступом, под странным самодельным небольшим навесом, казалось, что муравей совершенно не обращает внимания на сильный ветер и моросящий дождь, он, словно в иллюзорном забытьи, торопливо водил кистью по холсту, закрепленному на вентиляционном выступе, безгранично наслаждаясь процессом рисования, творец растворялся в своей работе, оставляя для потомков пессимистично-серый пейзаж на полотне.

На небольшом подоконнике, возле которого стояла Амина, стояли цветущие фиалки. Вот истинная красота.

Шум беспокойного, жужжащего мегаполиса едва доносился сквозь плотный двойной стеклопакет. В какой-то скользнувший момент Амине довольно реально показалось, что на месте многоэтажек она видит страшную апокалипсическую картину: редкие полуразрушенные дома, смрадные, зловонные, ветхие лачужки-сараюшки, латанные-перелатанные фанерными кусочками и деревянными брусочками, затрапезные палаточные вигвамы, картонные подобия домиков, сооруженные из выцветших рекламных плакатов, самодеятельные накатные землянки.

Вокруг ярких костров, которые беспокойно играются между собой тут и там средь уцелевших домов и брошенных авто, на изодранных коробках дремлют понурые муравьи, безбожно укутанные в рваные одежды, которые и одеждой странно назвать, повсюду к мрачному иссиня-черному небу тянутся клейкие струйки дыма брошенной страны пожарищ, и меркантильно-жесткое, совершенно безжизненное солнце, сродни огненной неутомимой птице с янтарно-агатовым переливающимся опереньем, преспокойно себе перелетает с места на место, но живительного, спасительного света от нее, от солнечной звезды, увы, не исходит.

Время вяло утекало сквозь грустный неправильный овал окна, округлая, уставшая от ожиданий, Амина вольготно разместилась в облачном, широченном, свободно умещавшим двоих среднеупитанных муравьев – практически двухместном, двубортном кресле из приятной мягкой кожи молодых варанчиков-одуванчиков, от которой исходил удивительный аромат цветущего лотоса из далекой дельты южной реки, пропитанный неотъемлемыми нотками трудовых будней перепончатокрылых особей.