Привет с кораллового облака. Роман о муравьях

Раз за разом Кауни и иже с ней команда повторяла одно движение за другим, – самый настоящий ритуальный танец, а что тут такого? Раз, и шаг – в одну сторону, два, шаг – в другую, три, и просто проходим ещё пару маленьких шажочков вперёд!

Белоснежный пушистик брёл неотвязным горошком за муравьихой, и в момент её самозабвенного пребывания в несколько шальной параллельности, принялся фырчать и тереться своей длинношёрстной спинкой о нижние лапки муравьихи, что заставило её нервно встрепенуться и окончательно очнуться от заклинившей в сознании иллюзии.

Кауни с опаской огляделась по сторонам: на тёмной реке, вроде, все было спокойно. Всё тот же молочный туманчик ирреально поднимался над водой совсем на незначительном расстоянии, – равномерном и довольно спокойном, и без всяких признаков эфемерного рассеивания. На палубе всё так же в упоительно-самозабвенном экстазе бесподобно тряслись раскрашенные мураши, – одни сидя и монотоня пение, другие – неутомимо пританцовывая вокруг божественного кострища.

– И-и-и, как это вы тут такие… такие все… – еле слышно прошептала Кауни, но её никто не мог услышать, – как это вы танцуете, и костёр тут… Нельзя же здесь никак… Посмотрите на них, посмотрите, что тут… – обратилась она куда-то в сторону, в ожидании, что кто-нибудь из темноты придёт ей на помощь.

Потерянная Кауни не успела договорить, как возникшая неизвестно откуда огромная стена холодной воды обрушилась прямо на корабль.

До этого момента, река было настолько спокойна, что после внезапного водяного душа Кауни успела лишь подумать: «Неужели, это всё виноваты эти муравьишки, вызвавшие беспощадную бурю, пробудившие своими громкими шаманскими барабанами и священными танцами спящих морских богов, и те решили всех наказать за столь дерзкую ночную выходку…»

За одной неожиданной волной, пенно жахнула другая, и сразу без перерыва – колючая третья, следом – чёрная четвёртая… Пароход, крепенький и надёжный, безмятежно-устойчивый, как казалось ещё совсем недавно, мотало из стороны в сторону, затем он жутко накренился, безнадежно запал на правый бок и всё никак не мог выправиться, будто бы беспробудно застрял в тяжёлой вязкой воде.

Резкие рывки стихийной агонии нисколько не спасали. Муравьёв-индейцев смыло всех до единого первым же ударом стихии.