Аудельфина. Книга 1

Так, – размышлял на ходу боец, – удар нанесён в правую область снизу, обняв, либо притянув к себе жертву. Значит, убийца-извращенец левша! с поменянными полушариями мозга, как у меня, – пришел к неожиданному выводу пулеметчик. Боль от присутствия неотвратимой беспомощности, горячей кровью разлилась по венам, и ледяные воды горной реки ещё долго колыхали мёртвое тело юной азиатской девчонки в глазах молодого десантника.

Но бывали случаи и противоположные, когда трагедия происходит на твоих глазах и никто ничего не может сделать, и даже при случае каждый может поменяться с потерпевшим местами, где осознать, что его только что уничтожили.

Мелкая, как мука, дорожная пыль от тридцати пар десантных сапог поднялась в знойном воздухе такой плотной стеной, что едва различался силуэт впереди бегущего бойца, за которым Конев держал дистанцию в хаотично растянутом строю, цепляясь за маячившее тело через окуляры армейского противогаза. Каска и РД набитое камнями имитирующих тяжесть бронежилета неумолимо тянули к земле, сапёрная лопатка, подсумок с отстрелянными магазинами и такой же пустой флягой, сбившись вперёд, барабанили по бёдрам, АКС, придерживаемый лежащими на нём руками, висел на шее, раскачиваясь поперёк корпуса в такт бега.

Язык одеревенел, и на губах появилась характерная полоска обезвожевания. Горячего воздуха, втягиваемого через фильтр, не хватало, и Сергей, как и другие бойцы, украдкой время от времени просовывал два пальца под резинку, чтобы глотнуть побольше хоть и пыльного, но спасительного воздуха.

Ну ведь когда-то это закончится, не может же это быть вечно, – думал десантник, – ведь я точно знаю, что есть где-то такое место на Земле, которое по сравнению с этим называется рай. Где ты можешь упасть в траву и свободно дышать свежей зеленью или, к примеру, пить воду, о вкусе которой раньше ни кто из нас не догадывался. Пить её, сколько хочется, и никто тебя в этом не упрекнёт что ты тело и слон[15 - ругательные слова в войсках в адрес нерадивых солдат]. А ведь у многих на земле это сейчас есть, а они даже и не догадываются о том, что обладают таким сокровищем.

А мы, как гладиаторы на арене[16 - арена (испан. arena) – песок], не имеем права упасть на этой выжженной и каменистой земле. Так как если в этом аду упадём мы, познавшие относительность хрупкой свободы. То те, кто имеет сейчас свободный доступ к бесценному, чьих рядах, по логике, должны оказаться и мы, в скором времени тоже упадут, но им уже будет не подняться..