Баронские будни

В замке отнюдь не было сухого закона, а наоборот, разбавленный сидр здесь пили все, даже рабы. Да так было во всём королевстве, а может‚ и везде. При этом напиваться сильно, так, что даже не можешь выполнять работу, никому из работников, естественно, не разрешалось.

Олесия же совсем потеряла чувство меры. Несколько раз за это её пороли, невзирая на статус свободной. Но помогало ненадолго.

Как мать достаёт нужное ей количество сидра, Уля уже поняла, да и та давно потеряла всякий стыд и приводила мужиков прямо к себе в комнату, когда там ещё жила её дочь.

Уля была предоставлена сама себе, часто голодала и носила кое-как заштопанные обноски.

На прошлой декаде мать, напившись в очередной раз, попалась на глаза самой госпоже Веде, и та распорядилась отправить Олесию в карцер. Теперь, после отсидки в подвале замка, какое-то время она будет трезвой. Но Уля была уверена, что это дней на пять, не больше.

– Зачем ей к матери идти? У неё же есть такой важный друг, – съёрничала Филеза. – Беги к своему ненаглядному, он скоро пойдёт к себе.

– Нет, девочки, больше я к нему не пойду.

Искренняя обида, прозвучавшая в голосе Ули, удивила девчонок. Извечное любопытство заставило их позабыть даже о чудесной горящей воде и засыпать свою товарку вопросами, но та ничего им объяснять не стала.

– Отстаньте, я не буду о нём говорить.

С Арни Уля сошлась ещё два года назад. Он был её сверстником, но ни с кем из детей в то время не дружил.

Причиной тому было то, что он был сыном тогдашнего управляющего замком.

Арни был всегда сыт и хорошо одет, он умел не только читать и писать, но и считать, чем резко отличался от остальных детей. Жил Арни вместе с родителями в господском доме, в комнате на первом этаже, весь второй этаж которого занимала семья самого барона.

И при этом он был рабом так же, как и его отец, несмотря на высокую должность, которую тот занимал.

Арни не хотел общаться со свободными детьми, потому что ему не нравилось чувствовать себя ниже других. А с детьми-рабами ему не нравилось, потому что он их презирал за нищенскую одежду, вечно голодные взгляды и неграмотность.

Будь Уля хотя бы чуть постарше и чуть более опытной, она бы легко раскусила его гнилую сущность. Но девочке тогда было всего десять лет, и она также была одинокой. Только, в отличие от Арни, не она являлась причиной своего отчуждения от остальных ребят, хотя мотивы этого были схожими. Свободную, но голодную и оборванную девочку считали чужой в любой детской компании.