Имперский граф

Разве так можно относиться к исполнению таких прекрасных, трогательных и волнующих песен о любви и верности?

Перед походом в кабак Кастета она почти половину склянки крутилась возле зеркала, разглядывая свою новую стрижку, пепельно-русый цвет волос и простенькое платье из льняной ткани невысокого качества, в котором походила на молоденькую ткачиху с мануфактуры, ну очень-очень симпатичную ткачиху, просто красотку. Нечай ей несколько раз об этом говорил и заслужил поцелуй.

Единственное, на что Уля не решилась, это огрубить внешность рук – слишком уж много она стараний с утра вложила в эту ещё одну удивительную придумку брата, которую он называл маникюром.

– Нет, сегодня мы не просто следим, – наконец решил открыться Нечай, долго и специально державший интригу. – Сегодня нам потребуется твоя помощь.

– А что надо будет делать, – сразу навострила ушки виконтесса и остановилась, краем глаза отметив, как пятёрка девушек-ниндзя, изображающих из себя стайку юных беззаботных прядильщиц, отправившихся покутить после смены, тоже остановилась, сделав вид, что заинтересовались строящейся сценой для выступления уличных акробатов.

– Идём. Не останавливайся, – поторопил девушку Нечай, и они пошли дальше. До кабака оставалось меньше трёх сотен шагов. – Мой агент узнал, что к Кастету сегодня должны прибыть какие-то важные люди. Ну, важные в его, бандитском понимании. Нам-то они… в общем, нам надо их взять живыми.

И вот их, а не Кастета, познакомить с мастерством Нурия. Заодно посмотрим, как поведут себя некоторые наглые коллеги из комендатуры Промзоны. А, может, даже и в псковской главной комендатуре кто-нибудь вспотеет от волнения.

– Живыми надо? Будут живыми, хоть, надеюсь, и недолго, – нарочито грозно сказала Уля и, рассмеявшись, толкнула друга в бок. – Делов-то. Шарахну Замедлением, и вяжите кого нужно.

Нечай с уважением посмотрел на свою любимую и некстати вспомнил неприятный для него разговор с шефом на тему: «А кто ты такой? Ты хоть понимаешь, где ты, и где ОНА?» Но вздохнул и отогнал это воспоминание подальше.

Уля словно почувствовала, о чём он задумался, и ещё раз его толкнула в тот же бок, только сильнее.

– Не тушуйся, прорвёмся, – повторила она одну из сентенций своего великого брата.

В кабаке Кастета народу, как обычно, ближе к вечеру набралось очень много.