Превозмоганец-прогрессор. Книга 1

– Эй, иноземец, – окликнул попаданца один из двух бивших его дружинников – Фэйз или Эмин, он пока не отличал – который в этот момент справлял малую нужду прямо на месте несения службы и почти в самом центре лагеря, не обращая внимания на снующих вокруг рабов и рабынь. – Ловко ты Густа подсёк. Только больше так не делай, а то можешь ответить и жизнью.

Завязывать штаны после оправки дружинник не стал, а схватил одну из одетых в мешок девушек, пытавшихся проскользнуть мимо него, и потащил к повозке, стоявшей по соседству с телегой, к которой был прикован Игорь.

Уткнув лицом совсем не сопротивляющуюся рабыню в лежавший на повозке тюк, бравый сорокалетний вояка оголил у неё всю нижнюю часть тела и начал готовиться к соитию.

– О времена! О нравы! – попаданец даже скривился. Нет, святошей, ханжой или лицемером он не был, но такое выставление напоказ интимных сторон жизни его покоробило. – Слышь, воин, – позвал он прелюбодея. – А куда-нибудь подальше отойти не судьба? И вообще, у вас тут какое-нибудь подобие устава гарнизонной и караульной служб есть? Смотрю, ты и разговариваешь на посту, и ешь, и пьёшь, и отправляешь естественные надобности.

Разве что патрон в патронник не досылаешь, и то только потому, что не имеете ни того, ни другого.

Разумеется, дружинник не понимал Игоря – говорил-то попаданец большинство слов по-русски – но, похоже, суть уловил – пленник его попрекает.

– Тебе, я вижу, скучно, – сказал стражник, закончив своё дело и завязывая портки. – Сейчас подойду. Только смотри, без этих своих штучек.

– Экий ты скорострел, – насмешку своих обидных слов Игорь всё же скрыл. – Самому любопытно поболтать?

Девушка, только что подвергшаяся насилию, молча поправила свой мешок с дырками, даже не изменив равнодушного, чуть ли не коровьего выражения лица, но когда она подошла к попаданцу, чтобы забрать кувшин, – а это оказалась та самая рабыня, что по приказу десятника Итома приносила ему еду и выпивку, если, конечно, ту кислятину можно так назвать, – Егоров заметил удивительную смесь ярости и боли в её глазах.

Похоже, девица-то не родилась в рабстве, а была продана в неволю родственниками для прокорма или общиной за долги.

– Любопытно, – хохотнул дружинник. – Только тебя совсем не понять почти. Фэйз. Меня зовут Фэйз. А тебя? Откуда ты? – он больно схватил уже отходившую девушку за ягодицу и ухмыльнулся ей: – На ночь тоже ко мне приходи. Наш барон – добрый сеньор, – пояснил он Игорю, подмигнув, и снял с пояса совсем крохотный бурдючок.