Превозмоганец-прогрессор. Книга 3

А ведь в мирные годы перед принцессой Ливорской открыты ворота любых крепостей. И перед лэном Каросом, её сопровождающим».

Лана в тот момент произнесла это шутливым тоном, но глаза её смотрели на попаданца внимательно и серьёзно.

«Нет, – опроверг свои высказанные вслух мысли Игорь, – не козла в огород, всё же в козле больше мужского начала, правильнее надо говорить – лису в курятник. Хотя конкретно этому курятнику, замку графа Йоше, точно ничего не грозит. На такой грязный, обшарпанный и изначально бестолково отстроенный замок дочь прославленного Вернига Первого стопудово не позарится».

– Это ты про кого? – так же, как и её друг, тихо спросила оказавшаяся с ним рядом Тания.

Ответить землянин не успел, потому что после взаимных приветствий Латаны и графской семьи дошла очередь и до знакомства владетеля Вентера со скромным лэном Игорем Каросом и иск-магиней Танией Молс.

То, как граф принимал беглую герцогиню Пелонскую, наверное, в этом мире считалось высшим уровнем гостеприимства.

Пусть о своём печальном положении изгнанницы и о злоключениях, случившихся с ней в морском путешествии, Латана просветила владетеля Вентера и его семью сразу же при встрече, это нисколько не уменьшило восторг хозяев замка от прибытия столь важной персоны.

Граф, как и все феодалы полуострова Герцогств, знал о решении Конгресса в Трире, хотя сам там не присутствовал, и принадлежал, как и его сюзерен герцог Эльсан, к той партии, что активно поддерживала империю в пику политике монархов Веска и Тар-Нея, стремящихся поделить между собой сферы влияния и диктовать герцогам свою волю.

Империя была намного мощнее, чем эти два королевства, но находилась слишком далеко, так что местным герцогам, что тем ужам, приходилось лавировать между различными центрами силы, чтобы не попасть в полную зависимость от кого-либо из них.

То, что имперский легат недвусмысленно высказался в поддержку кандидатуры принцессы Ливорской, племянницы своего государя, на трон не самого большого, но одного из наиболее значимых герцогств полуострова, делало радушие графа Йоше абсолютно искренним.

Даже в родном мире Игорь старался держаться от политики подальше, хотя и знал, что в Древней Греции таких называли идиотами. Ну что там эллины считали правильным и зачем они для аполитичных людей придумали такое обидное слово, Егорова мало интересовало, но сам он не стремился к какой-нибудь общественной активности.