Терадорн

 – У меня сердце в пятки ушло, когда он зашёл: он же сам запретил говорить ей правду, а тут вдруг сам явился. Я не стала выходить, думала, послушаю тихонько.

– Он про казнь ей рассказал? – возмутился Гозу.

– Она же и без того еле дышала! – служанка Эдигора ахнула и прикрыла рот ладонью.

И вновь посыпались вопросы. Стало так шумно, что высказывания и выкрикивания слуг превратились в гул.

– Нет, нет, – поспешила разъяснить всё Лэсс. – Я тоже так думала, но когда он увидел, что её величество не спит, он подсел к ней и сразу заговорил о принцессе.

Он напомнил о своём обещании выслать Мирру из замка, и сказал, что время пришло.

Лэсс вновь зарыдала.

– А когда… а когда королева повысила голос, – Лэсс часто задышала и прижала руку к груди, – и пустилась с ним спорить, его величество перебил её и сказал, что всё уже случилось, и Мирра уже далеко за пределами замка, и куда её везут, он не скажет. Он сказал: «Ты знала, что так будет, когда она родилась. Я предупреждал.

Смирись и забудь о ней». А потом встал и вышел.

На мгновение настала тишина. Слуги смотрели на Лэсс и ждали, когда она продолжит.

– А что потом? – не выдержал конюх.

– А потом я побежала к ней, – голос Лэсс вдруг понизился. Она уставилась в пол и вспомнила убитое горем лицо королевы. – Она лежала и не двигалась, и смотрела на дверь с приоткрытым ртом. Я думала, её уже удар хватил, но когда я дотронулась до её руки, она вздрогнула. Она сказала: «Арие халла Мирра тель бакас!», – кажется так, но я не поняла на каком это языке.

 – Лэсс подняла глаза и прижалась головой к отцовской груди. – А потом, она перестала дышать.

Гатир посмотрел на слуг – на их лицах читалась неподдельная скорбь.

– Это большое горе для всех нас, – нарушил Гатир тишину. – Но это случилось и ничего уже не поделать. – Его голос задрожал. – Надо это пережить.

– А что означали эти слова? – сиплым голом спросил Гозу. – Кто-нибудь знает?

– «Арриге кхаллам Мирра тель баггас».

Скорей всего так, – отозвался один из молодых библиотекарей, стоящий у стены.

Слуги повернулись к нему.

– Это древне-гайтский, наречие «терра»; мёртвый язык, – пояснил он.

– А на нашем? – попросила Лэсс.

– «Да станет Мирра твоим мечом!», – ответил молодой библиотекарь.

Лэсс хотела ещё что-то спросить, но с коридора донёсся чей-то яростный крик. Слуги повернулись к двери – к ним влетел взъерошенный Торий.

– Где мой отец? – заорал он.