Иное начало. Книга первая: Иномирок

– Янко? Пакх ев лин Янко?

Судя по интонации, она явно меня спрашивала о чём-то, но я ни хрена не понимал. Что я мог ей ответить? А сказать нужно было. Ну хоть что-нибудь!

Пожав плечами я тихо произнёс:

– Прости мать, но я не могу тебя понять. И уж тем более не понимаю, что здесь происходит, и как я тут оказался.

Женщина, позабыв про утварь на полу, подошла на ватных ногах к одному из чурбаков, что заменяли стулья, и тихонько присела, сложив руки на коленях. Потом стала их потирать и заламывать, словно в нервозе, продолжая всё так же с волнением смотреть на меня.

Она словно ловила мой взгляд, стараясь заглянуть в глаза.

«Хрена ты застыл как истукан!? Сделай же что-нибудь! Женщина вот-вот умом двинется, видишь как волнуется. Так, нужно с ней заговорить. Это как первое правило для того, что бы успокоить. Говори! Скажи хоть что-то!»

Аккуратно, без резких движений, я приблизился к порогу и стал собирать нехитрую деревянную посуду с пола. Мне показалось, что я эти шесть предметов: кастрюлька из меди, две миски из дерева, кружка из того же дерева и две деревянные ложки – вечность собираю!

– Вы не переживайте, я вас не обижу, – промямлил я, ставя посуду на совсем уж нехитрый стол из плохо отёсанных досок.

 – Я не могу вам объяснить, как это могло всё случиться, потому как сам не знаю ответа.

Я не смотрел ей в глаза, но говорил тихо, стоя перед ней, и не зная куда себя деть. Отчего то душа трепетала при взгляде на неё, и сердце словно кровью обливалось от её влажных глаз.

Я так и стоял истуканом, чего-то там мямля. Вдруг она встала и нерешительно подошла ко мне. Плавно протянула руку, прикоснувшись к моей щеке. Её кожа на руках была грубоватой. Скорее всего, эти руки повидали немало тяжёлой работы. Морщинистая кожа рук местами просто свисала с кости. Её лицо хоть и было худым, но было вполне миловидным, даже не взирая на возраст. Рассмотрев её поближе, я сделал вывод что когда-то эта женщина была бесспорно красива.

Что бы не смущать её, я отвернулся уводя взгляд в сторону.

Прихватив меня легонько за мочку уха она повернула мою голову так, что бы были видны глаза. Я молча повиновался, а что тут сделаешь? Ну не сбегать же, ей богу. Она долго всматривалась в моё лицо, потом так тихонечко, с невероятной нежностью, погладила меня по волосам и щеке, а по её лицу в тот же момент скатилась слеза.

И тут я не удержался сам. В глазах как-то само собой навернулись слёзы, а сердце защемило в груди.