Иное начало. Книга первая: Иномирок

Осанка выпрямилась, она отступила на шаг и разгладив невидимые складки её хлипкого одеяния произнесла, положив свою руку себе на грудь:

– Мата Фелани. Фелани Фортхай.

Я лихорадочно приходил в себя стараясь сообразить какое из этих слов её имя. То что она представилась и ежу понятно.

– Я – Янко. Вы, – указал я на неё, – Мата? Или Фелани?

– Дак, – кивнула она и указала на меня, – Янко Фортхай!

Потом снова указала на себя:

– Фелани Фортхай!

– Да, я понял, – закивал я головой. Понять помогало некое чувство, словно давно забытый язык который ты знал в школе на пятёрку, а к старости банально забыл, но на подкорке сознания, интуитивно понимаешь.

– Слово «мата» – значит «мама»! – я указал на неё, – А «дак» – значит «да»?

– Дак, – улыбнувшись кивнула она мне. – Ма – ма… Мама!?

Она указала на себя снова.

– Дак, – кивнул я. – Мама.

Фелани посмаковала на губах слово «мама» и усмехнувшись кивнула:

– Норш, мама. Дак, мама!

Спохватившись, она торопливо усадила меня за стол и схватив чашку, выскочила на улицу.

Я так и остался сидеть, в шоке переваривая случившееся.

«Что ж ты делаешь? Твоя настоящая мать где-то там сейчас, и только богам известны последствия моей пропажи. Или и того хуже – смерти в родном мире! Или другом времени!? А может это эффект какой-нибудь комы, и сейчас я тут, а завтра меня уже здесь не будет!? Ведь понятно же, что она уж и не чаяла своего Янко обрести. СВОЕГО сына! А тут ты нарисовался, хрен сотрёшь. Она вон как приободрилась, засуетилась вся.

Ты готов нести ответственность, если вдруг тебя не станет в миг, когда для неё вроде бы как всё вернулось на круги своя? Ведь не выдержит её материнское сердце если Янко снова исчезнет!

А хотя стоп! Чего это я себя бичую? Во-первых: она прекрасно поняла, что я не её Янко. Ну по крайней мере в душе?. Внешне-то наверняка один в один, судя по её реакции. Во-вторых – с самим Янко явно не всё было в порядке. Болезный был судя по всему. Кое где образовались пролежни от долгого лежания, худоба страшная, ноги еле держали долговязое тело, которое словно забыло как это – ходить вертикально.

Ясное дело что мать за ним ухаживала как могла, иначе умер бы давно от голода и в собственных нечистотах. Наверно она не чаяла уж, что встанет её сынок. А тут вот оно как обернулось. В дом зашла, а сын стоит как ни в чём не бывало, потягивается. Живой!

Вообще неудивительно что этот Янко слёг, при такой то нищете. Стулья вон и те чурбаки, то ли дуб попиленный, то ли тополь.