Гламурная ржавчина

Это его личная жизнь, которую он проживает как хочет… Ничего с этим не поделаешь, раз он такой. – Люди всякие нужны, люди всякие важны, – процитировал он слова из детского стихотворения, пришедшего ему на ум.

– Не люди всякие нужны, а мамы всякие нужны, – поправила она его.

– Ну да, мамы всякие важны, – признал подмену слов Влад.

– Влад, у меня мерзко на душе, я хочу надраться. Ты поможешь мне сделать это?

– Не вопрос, малыш, давай надеремся… Официант, подойдите к нам!

Он заказал еще пару «Мохито», два теплых салата из морепродуктов и стейки из мраморной говядины.

Натали поднялась из-за стола.

– Я на минутку оставлю тебя. Пойду «припудрю» носик…

Влад бросил взгляд ей вслед. На Натали был черный топ на бретельках, а длинные темные волосы шелковыми волнами ниспадали на ее обнаженные белые плечи. Кожаная юбка плотно обтягивала ее «матросскую» попку и наводила мужчин на мысль, что эта девочка в сексе далеко не новичок. Влада ничуть не смущало, что Натали была дружна с коксом, он и сам порой был не прочь вдохнуть в себя дурь.

Впервые он увидел ее в клубе «Икон» – и жадно пожирал тогда ее взглядом, она почувствовала это и посмотрела игриво в его сторону: в этот миг и пробежала между ними та самая искорка, от которой разгорается пламя страсти.

Парень, который вначале ей показался недоступным, пробудил в ней неподдельный интерес и страстное желание заполучить его. Он же увидел в ней лишь очередную желанную крошку, на своем пути бессмысленных блужданий по жизни.

Что Вы, тетя, мнете тити,

Если выпить Вы хотите,

То берите водки литер.

Это ж Питер, тетя!

Ну, что берете?

Это чисто Питер!

Это чисто Питер!

Это чисто Питер!

– вопили на надрыве известную песню группы «Ленинград» длинноногая клубная певица в красной кожаной юбке и сетчатой черной майке, и два полуголых столичных чувака в синих трениках с вытянутыми коленками, играющих на клавишнике и гитаре. Зал неистовствовал, публика отмечала «день граненого стакана».

Появилась Натали. Расширенные зрачки, раскованность в движениях все указывало на то, что она взбодрила себя изрядной дозой кокса.

– Милый! – пропела она ангельским голоском, – что ты там рассказывал о фильме? – вспомнила вдруг она.

– Я тебе ничего не рассказывал, просто спросил тебя о нем.