Гламурная ржавчина

– Закажем клубнику к шампанскому?

– Закажем, – с улыбкой на лице ответил Влад. Ему явно было интересно общаться с «заголубевшим» отцом Натали.

Подошел официант. Отец заказал клубнику и не замедлил при этом сделать ему комплимент:

– У вас прекрасная стрижка. Не могли бы вы мне порекомендовать вашего парикмахера?

Натали готова была залезть под стол.

– К сожалению, не могу. Потому как я подстригся в деревне, у матери, в период своего отпуска.

– Ого! Не оскудела русская земля талантами! – пафосно отреагировал на его слова отец.

В их диалог неожиданно вступила Натали с намерением нахамить отцу.

– Папа, у твоего француза, по-моему, нет мозгов. Обрати внимание какое у него дебильное лицо, – вбросила она первую острую фразу.

– Ты так считаешь? – протянул ее отец, описывая головой дугу, что могло быть истолковано двояко: и как согласие и как отрицание. – Ну, не в мозгах, дочь, счастье. Его мозги меня не волнуют. Посмотри какие у него божественные плечи, какие узкие бедра. Разве ты этого не видишь?

– Фу-у, папа, ты совсем спятил, – отрезала Натали.

– Беда в следующим, – как ни в чем не бывало продолжил отец, около него с недавних пор стал крутиться Морис. Мне никак не удается оттереть его от Жака. – Неужели моему мимолетному счастью придет конец? – трагически произнес отец.

– Ха-ха, – взорвалась смехом Натали. Ей всегда было неловко выслушивать гомосексуальные излияния своего отца.

Молчавший доселе француз издал голос:

– Henry, tu a attirе l’attention d’un gar?on mignon, – сказал он.

У Влада вспыхнуло лицо. Такого комплимента в свой адрес он явно не ожидал. Его богатое воображение тут же нарисовало мрачную картину – он в спальне с двумя ласковыми гомосеками.

Отец Натали заметил его волнение и подмигнул:

– Жак сказал, что вы мужественный и симпатичный молодой человек.

Влад усмехнулся в себя. Врешь, крокодил Гена, сказано было совсем не так. Он оглянулся вокруг. Черт! За соседним столом он увидел Марианну со своей сестричкой Элен. Теперь точно разнесется молва, что его видели в кампании с «голубыми». И как худший вариант, он любовник одного из них. А может и обоих? От этой мысли по коже пробежал озноб. Валить надо отсюда! Валить! Он зачем-то закатал рукава рубашки и громко по-мужски прокашлялся.

Принесли стейки.