Любовь на изломе

– Почти четыре с половиной пуда. Это 74 килограмма.

– И какое значение имел этот вес?

– А ты помнишь, как звали лошадь у Вронского?

– По-моему «Хрум – хрум».

Родители покатились со смеху.

– Ну, где-то рядом. Но только не «Хрум-хрум», а «Фру-фру». По описанию Толстого любимая лошадка Вронского была изящным и хрупким созданием. В основе её клички лежало подражание шуршанию нижнего белья и юбок у дам-модниц. Ты, наверное, помнишь, что лошадь на скачках сломала хребет. Вронский упал на землю, а Анна в порыве чувств выказала при муже своё отношение к нему.

С той поры и начались все проблемы…

– А-а-а, – протянул Артём, – мне понятно, в чём дело.

– Образование – это великая сила! – философски заметила мать. – Меня вот только пугает узколобость наших чиновников в министерстве образования. Им невдомёк, что слепое подражание западной системе образования, ориентированность на тесты, делает из наших детей продукт некой справочной системы. Дети знают рост, вес, кличку, а вот внутренний мир героев описать не могут.

На днях внучка писала сочинение на тему: «Что представляет собой художник Чартков в произведении Николая Васильевича «Портрет»? Так вот её сочинение уложилось менее чем на половину странички. Это были приметы художника, и представлены они были, как приметы подозреваемого: рост, вес, цвет волос, форма лица, характерные особенности и т. д.

– Мам, ты снова поработала с моими мозгами, – рассмеялся Артём.

– Это, сынок, называется воспитание. Кстати, на Арбате мне на глаза попалась афиша Украинского молодёжного театра.

Там дают спектакль «Сказ про Федота-стрельца», отзывы об нём великолепные. Сходи, Артём, думаю, что не пожалеешь. Это лучше, чем мотаться по ночным клубам Москвы.

– Спасибо, мам. Может быть, и схожу…

Девушка, шагавшая в направлении ресторана «Прага», окинула взглядом толпящуюся в вестибюле свадебную процессию. Счастливые! – позавидовала она. Начал моросить дождик, но несмотря, что на дворе был август, он был почему-то холодным.

Она раскрыла зонтик и ускорила шаг.

Огни уличных фонарей и неоновые рекламные вывески разноцветными огнями отражались в многочисленных витринах Арбата. Ей нравился Арбат – он чём-то напоминал её любимый Крещатик, скорее всего, толпами праздношатающихся людей. Москва, как и Киев, красивый город, в котором переплетались величественное прошлое и будоражащее воображение будущее. Здесь все время ждёшь, что вот-вот произойдёт что-то неожиданное и приятное.