Сходил на рябчиков в дальневосточную тайгу

Когда появилась лесовозная дорога, снегоходы и прочие блага цивилизации, Николай и многие другие охотники смогли позволить себе и среди сезона выбираться домой: в баньку, на семейные торжества, а главное на новогодние праздники. Причем многие, и в том числе Николай, «отрывались», что называется «по полной». Обильным загулом, компенсируя одиночество и тяжелый рутинный труд таежной промысловой вахты.

Глава 2. Заезд в тайгу и затянувшаяся прогулка

История, которую я хочу рассказать, случилась со мной в начале одного из двухтысячных годов.

Не конкретизирую даты – меньше всего мне хочется сделать свое повествование документально-автобиографическим.

Свою очередную «таежную экскурсию» к Николаю, по предварительному согласованию с ним я наметил на конец первой посленовогодней недели. Добрался до поселка на своей праворульной «япошке». И прежде всего, как обычно взял у местного охотоведа путевку на боровую дичь, чтоб легализовать свое нахождение в тайге с ружьем. Охотинспектора редко забирались с проверками в таежную глушь, но любили устраивать посты на выезде из тайги.

План по штрафам и протоколам с них вышестоящие начальники требовали жестко.

Николай из новогоднего «отрыва» уже вышел и ожидал только меня. ГАЗ-66 уже стоял «под парами». С нами отправились попутчиками несколько промысловиков с других участков, которые высаживались по ходу движения. Наскоро перекусив, отправились в путь и к вечеру уже были на базовом зимовье Николая. Мы растопили печь, выгрузили привезенные вещи и разместили по местам хранения завезенные продукты.

Николай, как обычно, выделил приготовленные для меня широкие и легкие, подбитые камусом, охотничьи лыжи, а сам занялся подготовкой своей амуниции.

После чая я занялся восстановлением в памяти плана местности по карте-двухкилометровке, висевшей на стене зимовья. В советские времена такие карты носили гриф «секретно». В постперестроечное время грифы секретности с карт поснимали и я, «пользуясь служебным положением», подобрал склейку листов карты данной местности и подарил Николаю.

Ранее выдаваемые в коопзверосовхозе чёрно-белые карты участков были весьма схематичными и грешили многими погрешностями. «Моя» же карта, хоть и «не знала» о лесовозной дороге, была оценена Николаем высоко.

Уже по темну к нам заехал, на своем «Буране» Семен – сын ранее упомянутого в рассказе Николаем об охотничьих днях своей молодости, пожилого соседа промысловика с дальнего участка.