Сходил на рябчиков в дальневосточную тайгу

Сходил на рябчиков в дальневосточную тайгу

Серж Дальнев

Вылазки на охоту или рыбалку в дальневосточную тайгу давно стали привычным и любимым отдыхом обычного городского жителя. Но, на этот раз, казалось обычная, вылазка в тайгу «на рябчиков» заставила его пережить трагическую потерю близкого человека и встречу с мистическим, вступить в схватку с природной стихией и опасными хищниками. Удастся ли городскому охотнику, столкнувшемуся один на один с суровыми реалиями глухой дальневосточной тайги выжить и вернуться на «большую землю»?

Серж Дальнев

Сходил на рябчиков в дальневосточную тайгу

Глава 1.

Предыстория

В силу своей профессии, связанной с авиацией, помотался по нашей бескрайней стране и наконец, осел на Дальнем Востоке. С детства я зачитывался книгами В. К. Арсеньева и заочно влюбился в природу Дальневосточного края. Это, плюс любовь к охоте и рыбалке, привитая мне отцом с раннего детства, сыграла не последнюю роль в выборе места жительства.

Хабаровский край привлек своей первозданной природой и бескрайними таежными просторами. Я прожил здесь уже не один десяток лет и позиционирую себя убежденным Дальневосточником. По роду своей профессии я городской житель, но как только появлялась возможность, старался выбраться на природу с ружьем, удочкой или корзинкой для сбора грибов.

Так сложилось, что еще в начале моей жизни на Дальнем Востоке мне пришлось часто бывать в одном из сел Нанайского района Хабаровского края.

Познакомился со многими местными жителями, где практически каждый рыбак и охотник, завел друзей и знакомых. Особенно я сблизился с профессиональным охотником-промысловиком – Николаем, показавшим мне тайгу и открывшим многие премудрости жизни ее и ее обитателей. Николай по молодости долго жил в поселке нанайцев – местной коренной народности. Перенял у них глубокое знание тайги и ее обитателей, а также обычаи и поверья. И в тоже время оставался настоящим русским мужиком – «душа нараспашку, но нож за голенищем». В нем сочеталась простодушие ребенка и жесткость брутального мужика.

В советские времена в поселке, где жил Николай располагался крупный процветающий леспромхоз, разграбленный «в ноль» в девяностые годы. От него осталась, отсыпанная гравием, лесовозная дорога, протяженностью около полутораста километров из поселка в горную таежную глушь, проходящая недалеко от базового зимовья Николая.