Найти тебя

– Да, система – несколько планет. Только не знаем, возможно, и на них есть жизнь, – ответил капитан. – Это, видимо, то, о чем говорил и твой отец. Здесь переселенцы с первой волны с Земли. И они говорят на староанглийском языке. И об этом знаю только я – и теперь ты. Понимаешь? Какая удача – встретиться с ними и передать информацию на Землю.

У Грэга аж в горле пересохло.

«Вот так дела! Особая миссия, – мысль прямо обожгла мозг. – Мой отец и этот грозный капитан – друзья! А я-то думаю, почему он так пристально порой за МНОЙ наблюдал».

– За Маса не беспокойся – присмотрим.

«Понятно, все известно», – понял Грэг и опустил глаза.

– Я ведь капитан и должен знать все, что происходит на моем корабле, – улыбался капитан. – Приступай, времени мало – осталось не 48, а 36 часов. Зонды исчезли почти все. Так что тебе даю 18 часов на подготовку.

– Есть, капитан, – щелкнул каблуками Грэг.

За Грэгом закрылась дверь.

Капитан, уже обладающий колоссальным опытом, понимал, что, посылая людей каждый раз в смертельно опасные места, мог же и не увидеть их никогда.

Никогда.

Спасатели рискуют всем и даже своей жизнью.

Сама жизнь призвала их на выполнение этой миссии.

Они могли просто не вернуться никогда.

И поэтому с каждым подписывался меморандум об отказе от права обжаловать действия капитана, это было перед стартом корабля.

Иначе не выживешь на просторах Вселенной.

Движимые высокими чувствами, люди улетали вдаль космоса для потомков и в любой момент могли вернуться на Землю после двух лет путешествия, не раньше, в анабиозе.

Это были высокоосознанные люди, души их стремились создать особое сообщество людей, связанных единой целью…

И через толщу времен он увидел, что прикоснуться к любви он мог только через ее руки.

Через прикосновение, которое запоминало его лицо.

Прикосновение, которое навсегда оставило печать, отпечаток ее пальцев на его лице.

Прикосновение было так же удивительно, как и их встреча.

Ничего ранее он не чувствовал и не мог понять, как это здорово.

Это создало поток энергии, которая стала наполнять его естественно от той нежности, которая была недоступна ему многие годы.

В диковинку было все. И руки, изящные и очень нежные, немного дрожащие.

И само прикосновение… Руки, которые помнят… Помнят его лицо, глаза, что ищут в толпе его глаза… Цвета неба.