Я – истинный свет

Ах, как же наш герой победы жаждал,

Готовый в бесславии сорвать венец,

И представлял, как старый маршал

Его похлопал по плечу: «Ты Молодец!».

Но наутро преграда: встали войска.

Генерал:

Быстрей доложить, что случилось!

Адъютант:

Впереди большое поле овса

И те люди, что над ним потрудились.

Генерал:

Что ты медлишь, нерасторопный плут!

Не на прогулке мы, а на войне!

Не потерплю я никаких преград и пут,

Зови их, кто там, пусть идут ко мне!

* * *

Генерал окинул взором трудяг:

То был старик со своей семьей.

Генерал:

Что ты упрямишься, глупый червяк!

Все завоевано, стало нашей землей!

Старик:

Земля не моя, не твоя, а Бога,

И мы все под Его солнцем живем,

Кто знает, какая ждет нас дорога:

По Его воле пашем, сеем и жнем.

Генерал:

Твоя простота, старый лапоть,

Удивляет, но мне чужда краса.

И поверь: никогда я не буду плакать

Посреди какого-то поля овса!

Старик:

Ты не плачь, окажи просто милость

Это поле не топчи, обойди,

Чтоб нашей семье беды не случилось.

А хочешь, гостем у нас день обожди.

Уж мы постараемся, поле враз уберем,

Житницы в зиму наполним.

Дети будут сыты, не умрем,

Да и солдат твоих вдоволь накормим!

Генерал:

День подождать? Это смешно!

Ну что же, я, наверно, устал.

Иди с миром, старик, хорошо…

А сам адъютанта к себе подозвал.

Пристукнув каблуками, тот приказа ждал.

Генерал:

Мне не нравится эта упрямая желчь.

Хочу, чтоб ты их всех связал,

На поле бросил, а поле сжечь!

У солдат, что приказ исполняли,

Дрожали руки, но пламя беспощадно.

От крика уши они свои затыкали,

Лишь генерал улыбался злорадно.

Да, вот победа, та, что жаждал,

В бесславии завоеванный в руке венец,-

Награду вручал пузатый маршал

И похлопал его по плечу: «Молодец!».

2 часть

Ах, года, они пострашнее любого врага,

Их нельзя одолеть на «авось»,

Не помогут ни ум, ни отвага,

Ни стратегия, ни сила, ни злость.

Неохотно, но сдался им генерал,

Стал уставать от долгих походов.

Уж больше не топал и не орал, -

Неспособным прослыл воеводой.

Держать такого нету толку.

Пусть на печи трясет своею бородой:

Наспех дали отставку матерому волку,

Прямо сказав: «Ступай-ка домой!».

Обида грудь углями жгла,

Скажите, как же дальше жить?

А дома горе: мама умерла,

И вот вернулся сын, чтоб хоронить.