Ревизор: возвращение в СССР 14

Которые уже есть или только ожидаются, не знаю, может, переговоры идут… Нам нужно что-то такое, чтоб отличалось от того, что обычно производится.

– Думаешь, они не проверят, что это за заказ?

– Естественно проверят. Работать придётся тонко. Настоящие документы спрятать. Слухи бредовые аккуратно распространять, чтобы до нужных ушей дошли.

– А документы как спрячешь? – возразил Сатчан. – Они там все в трёх экземплярах, как выяснилось.

– Производственные – да, а заявка от заказчика, где будет расписано, что это и для чего, вполне может у Елены Викторовны на столе в бумагах на время затеряться.

С техзадания можно титульный лист снять, чтоб неясно было, от кого оно…

– А давай, я опять вас сведу, и ты сам с ней обо всём этом поговоришь. – шлёпнул рукой по столу довольный Сатчан. – Вижу, что ты понимаешь, о чем говоришь, но я в этом всем ни ухом, ни рылом. А между собой вы явно договоритесь.

Похоже, он поверил в мой план. Осталось самому поверить. Уж больно много всяких «если», которые могут помешать на любом этапе.

– Только домой ко мне не приводи никого больше. Эта явка раскрыта. – пошутил я.

Сатчан усмехнулся, а потом с серьезным лицом кивнул.

Мне ещё надо было встретиться с Фирдаусом сегодня. Попросился позвонить из кабинета Сатчана. Зять уже был дома. Договорились встретиться с ним в метро. Он собирался отвезти меня к своему нотариусу, оформить дарение машины. А на учёт потом я сам её должен буду поставить. Вспоминая советское прошлое, подумал, что долго будем сидеть в очереди.

Но не в этот раз, как выяснилось.

Юрист оказался сотрудником торгпредства, стареньким и вежливым. Он знал Фирдауса лично и приветствовал его «мальчик мой». Классический семейный адвокат, душеприказчик, юрист и нотариус в одном флаконе, если такие, вообще, бывают.

У него был помощник, который, собственно, всё напечатал, а Альберт Карлович только проверил, расписался и поставил печать.

– Это хорошо, что вы родственники. – сказал он, глядя на меня поверх очков и пододвигая ко мне договор.

 – Ни у кого вопросов не возникнет, почему Фирдаус Эль Хажж делает такой щедрый подарок советскому студенту.

Уже позже я обратил внимание на печать, заверяющую подпись нотариуса: Альберт Карлович Ригерр. Немец, что ли? То, что дядька непростой, я сразу заметил, по дорогим очкам. И уж больно взгляд у него цепкий, пронизывающий, как будто насквозь тебя видит. Попросил у него визитку, мало ли совет нужен будет, а то в советском законодательстве я не очень.