Рубеж 2: Армагеддон

– Вот правильно, вот и вали отсюда! – отреагировала я, и тоже захромала – добивать попавшихся в ловушку воинов, никто из которых так и не пошевелился за время моей схватки с лошадью. Но больше к опасной твари спиной не поворачивалась, а то вдруг снова атакует. Несколько сильных ударов – и я убедилась, что в живых никого не осталось. Тут же торопливо потащила убитых в лес, стараясь не запачкаться в крови. Впрочем, крови было немного – в этом преимущество сражения с деревянным мечом.

Бедро болело зверски само по себе, а когда я стала таскать за ноги тяжеленных мужиков, боль удвоилась.

Аж слезы на глазах выступили, но куда деваться? Хватала и тащила поглубже в зелень. А затем пришлось пересечь дорогу, и, самое сложное, залезть на соседнее дерево, чтобы отвязать веревку. Ясно, что в этом месте я больше ловушки устраивать не буду, помню прекрасно русскую пословицу, выученную недавно – «повадилось ведро по воду, да там и сгинуло». А веревку оставлять в любом случае нельзя, а то ее могут найти и догадаться, почему пропало трое воинов без следа.

Дальше я замела заранее подготовленным грубым веником, связанным на досуге из веток, следы от веревки, места падения воинов на землю, капли крови, вытекающей из раны подстреленной мной лошади. Косясь на подстреленное мной четвероногое, я отметила, что лошади становится все хуже и хуже, и она уже буквально опирается на своих соседок. Не дай бог рухнет тут на дороге, и всем моим планам по маскировке места засады наступит конец – такую тушу я отсюда отволочь точно не смогу.

По поводу завоевания расположения лошадей у меня был план – я приберегла четыре кукурузных початка. Вытащив один из них, плавно двинулась к копытным. Настолько плавно, как только могло получиться с больной ногой.

Мне, видимо, повезло, что крови было пролито мало, и на мне ее вообще не было, так что лошади особенно не нервничали, и отнеслись к моему початку с интересом. Дать схрумкать по початку сначала одной здоровой, потом другой, почесать тем временем за ушами, входя в доверие, а затем залезть в седло ближайшей, и привязать повода двух других к седлу.

Раненная лошадь утратила всю агрессивность, и покорно шла за мной. Отведя лошадей за сотню метров в лес, я привязала лошадь, на которой приехала, к ближайшему дереву, и почесала обратно к дороге, надеясь, что никто ещё не едет. Повезло, дорога по-прежнему была пустынна.