Адмирал Хорнблауэр. Последняя встреча

Однако уорент-офицера может осудить на смерть лишь трибунал из пяти капитанов первого ранга, а таких в радиусе ста миль только два: Хорнблауэр и Буш. Викери и Коул – всего лишь капитан-лейтенанты. По закону Браун должен оставаться под арестом, пока не соберется трибунал, если только – и тут в уставе имелась лазейка – насущные обстоятельства службы, безопасность корабля либо благополучие Англии не потребуют решительных действий. В таком случае он может созвать трибунал из имеющихся старших офицеров, судить и повесить Брауна на месте.

Доказательств предостаточно – его и Маунда показаний хватит, чтобы вздернуть Брауна десять раз кряду.

Впрочем, оснований спешить нет. Браун в лазарете, полумертвый от потери крови, с неработающей (теперь уже до конца жизни) правой рукой. Он точно не сможет поднять среди матросов мятеж, поджечь корабль или склонить офицеров к измене. Однако по нижней палубе уже наверняка гуляют самые дикие слухи. Не угадать, как матросы объясняют факт, что Брауна доставили из царского дворца тяжелораненым.

Рано или поздно об этих домыслах прознают агенты Бонапарта, а тот не брезгует ничем, если видит способ посеять раздор между своими врагами. Александр не простит страну, по вине которой оказался на волосок от смерти. Высшие английские сановники придут в бешенство, и весь их гнев будет направлен на Хорнблауэра. Он вспомнил рапорт у себя в столе, помеченный «Совершенно секретно и конфиденциально», – там изложены факты. Легко представить, как этот рапорт зачитают во время трибунала, который соберется его, Хорнблауэра, судить. Не трудно предсказать и мнение собратьев-капитанов, которые будут его судьями.

Мгновение Хорнблауэр раздумывал, не уничтожить ли рапорт и не замять ли историю вообще, однако отбросил эту мысль как неосуществимую. Кто-нибудь обязательно проболтается. С другой стороны, ему предписано всемерно опираться на Брауна и его опыт. Возможно, это означает, что у Брауна есть высокие покровители. Коли так, им публичный скандал невыгоден.

Все чрезвычайно сложно.

– Мистер Монтгомери, – резко спросил Хорнблауэр, – куда смотрят ваши рулевые? Пусть держат ровнее, не то мне придется потребовать у вас объяснений.

– Есть, сэр, – ответил Монтгомери.

По крайней мере, он сделал все, чтобы втянуть Россию в войну с Бонапартом. Перед самым отбытием из Кронштадта Уичвуд как-то узнал, что Александр ответил на последние требования Бонапарта резким письмом.