Адмирал Хорнблауэр. Последняя встреча

– Мне доносили, что в его армии есть даже испанцы и португальцы, – сообщил Уэлсли. – Надеюсь, прошлая зима в Польше пришлась им по вкусу. Вы ведь говорите по-испански?

– Да, – ответил Хорнблауэр.

– И по-французски?

– Да.

– По-русски?

– Нет.

– По-немецки?

– Нет.

– По-шведски? По-польски? По-литовски?

– Нет.

– Жаль. Впрочем, меня уверяли, что образованные русские говорят на французском лучше, чем на родном, – хотя, судя по тем русским, с которыми мне доводилось общаться, в таком случае с родным языком у них вовсе дело швах.

К тому же мы нашли для вас шведского переводчика. Согласуйте с Адмиралтейством, как внести его в судовую роль, – надеюсь, я употребил верное флотское выражение.

Очень в духе Уэлсли – подпустить такого рода шпильку. Он – бывший генерал-губернатор Индии, белая косточка и вращается в самых высоких сферах. Несколькими словами он показал, что не знает и не желает знать морских словечек, что, как человек светский, почитает ниже своего достоинства вникать во флотские материи и с вельможным презрением смотрит на неотесанного морского волка, пусть даже упомянутому морскому волку случилось жениться на его родной сестре.

Хорнблауэра это немного задело. Он был все еще достаточно взвинчен, чтобы попытаться в свою очередь уязвить Уэлсли.

– Вы, Ричард, на всем собаку съели, – сказал он спокойно.

Невредно напомнить вельможе, что неотесанный морской волк – его близкий родственник и может обращаться к нему по-свойски, а вдобавок утонченному маркизу должно быть неприятно предположение, что он съел собаку.

– Боюсь, к флоту это не относится, Хорнблауэр. Я так и не сумел запомнить всех этих штирбортов, бакбортов, бейдевиндов[7 - См. морской словарь в конце книги.] и прочего. Их нужно затвердить в детстве, как hic, haec, hoc[8 - Три формы латинского местоимения «этот», синоним долбежки.].

Трудно уязвить железного маркиза; Хорнблауэр отогнал воспоминания об этом эпизоде, чтобы подумать о более жизненных вещах.

У русских отличный флот, не меньше десяти линейных кораблей в Ревеле[9 - Ревель – современный Таллин.] и Кронштадте; у шведов почти столько же. Германские и померанские порты кишат французскими каперами, и обязанностью Хорнблауэра будет, в числе прочего, защищать британские торговые суда от морских разбойников, поскольку без торговли со Швецией Англии придется худо.