Адмирал Хорнблауэр. Последняя встреча

Правда, сейчас случай другой, и все равно хорошего мало – ни в предстоящем разбирательстве, ни в том, что Брауна придется наказать. Английский нарезной пистолет с капсюлями, – возможно, в России таких еще не видели; Браун вполне может рассчитывать, что выручит за него двести или триста гиней. И все же при всей неприязни ему трудно было вообразить Брауна мелким воришкой.

Рулевой выкрикнул какой-то новый приказ, и шлюпка легла на другой галс. Рейковый парус приходилось при смене галсов убирать и поднимать снова; Хорнблауэр с профессиональным интересом наблюдал за русскими матросами.

Они работали споро и ловко, но чего еще ждать от шлюпки на адмиралтейской службе? «Несравненная» осталась далеко позади, только ее мачты еще виднелись над горизонтом. Близко от шлюпки возник буй и сразу остался за кормой – видимый знак, как быстро она летит.

– Теперь мы идем на зюйд-вест, сэр, – заметил Херст. – Вышли из фарватера.

Он выбрался из тесной каюты и смотрел вперед.

– Земля прямо по курсу, но никакого дворца не видно.

– Я про Петергоф ничего не знаю, – сказал Уичвуд. – Был в Царском Селе и в Зимнем субалтерном при штабе Вильсона[14 - Роберт Томас Вильсон (1777–1849) – английский генерал и военный писатель. Был при штабе русской армии в 1806–1807 гг., после заключения Тильзитского мира отправился в Санкт-Петербург. Позже, во время войны 1812 г., представлял английские интересы при русской армии.] перед Тильзитом. Петергоф – одна из малых резиденций; думаю, его выбрали, чтобы Бернадот мог прибыть на встречу прямо по морю.

Бесполезно было обсуждать, к чему приведет сегодняшняя встреча, однако Хорнблауэр лишь с усилием поборол это искушение. Минута уходила за минутой, прежде чем рулевой отдал новый приказ. Парус пошел вниз, шлюпка развернулась, и впереди возникли столбы пристани. Полубаркас пришвартовался у широкой лестницы, ведущей с причала в воду. На сей раз учтивость русского офицера была вполне к месту. Последним в шлюпку, первым из шлюпки, в порядке старшинства – таков флотский этикет.

Хорнблауэр, пригнувшись, вышел из каюты, ступил на лестницу и начал подъем, торопливо поправляя на ходу шпагу и треуголку. Как только он достиг последней ступеньки, наверху кто-то выкрикнул приказ. Там выстроился караул из двадцати солдат – гренадеры в меховых киверах и синих мундирах. Они приложили левую руку к груди и взяли на караул – Хорнблауэру, привыкшему к тому, как отдают честь британские морские пехотинцы, движение показалось странным.