Адмирал Хорнблауэр. Последняя встреча

Он торопливо прошел назад по галерее, мимо придворных, которые постепенно возвращались к прерванным разговорам. Счастье, что в критическую минуту все их внимание было устремлено на государя. Херст и Сомерс как раз собирались продолжить разговор с молодыми дамами, но Хорнблауэр взглядом поманил их к себе.

– Идите к Маунду, – сказал он. – Ему нужна ваша помощь.

Затем быстро спустился по лестнице, отыскал дверь в аудиенц-зал, прошел мимо застывшего перед ней лакея и незаметно проскользнул на прежнее место рядом с графиней.

Император и его спутники обходили зал, обращая по нескольку слов к наиболее значительным гостям. Довольно скоро они поравнялись с группой, в которой стоял Хорнблауэр. Обер-гофмейстер представил английского коммодора, и тот, чувствуя себя как в страшном сне после волнения последних минут, по очереди склонился перед членами царской семьи и перед Бернадотом.

– Чрезвычайно приятно познакомиться с коммодором Хорнблауэром, – любезно произнес Александр. – Мы все наслышаны о его подвигах.

– Ваше величество чересчур добры, – еле выговорил Хорнблауэр.

Августейшие особы двинулись дальше, и он повернулся к графине. То, что царь адресовался к нему лично, видимо, подтвердило ее догадки, что Хорнблауэр – лицо потенциально влиятельное, и теперь она приглядывалась к нему с новым интересом.

– Вы надолго в России? – спросила графиня.

Он все не мог отойти от происшествия на галерее. Мысли путались, хотелось одного: сесть и отдохнуть. Хорнблауэр как-то вымучил вежливый ответ, а когда мужчины начали расспрашивать его о британском флоте и общей ситуации на море, попытался отвечать вдумчиво, впрочем без всякого успеха.

Лакеи вкатили длинные буфетные столы, уставленные золотой и серебряной посудой. Хорнблауэр принудил себя собраться, чтобы не нарушить этикет. С одной стороны усаживалась царская семья: государь и его супруга – в кресла, Бернадот, великие князья и княжны – на стулья с высокими спинками. Все остальные внимательно следили за собой, дабы не оскорбить августейший взор зрелищем человеческой спины.

Гости начали брать с буфетов еду, и Хорнблауэр, как ни старался, не мог различить, чтобы они подходили к столам в каком-то установленном порядке. Во всяком случае, персидский посол уже что-то ел с золотой тарелки, поэтому Хорнблауэр счел себя вправе переместиться к буфету. И все же это был самый диковинный обед на его памяти: все стояли, за исключением августейших особ, а те, насколько он видел, не притрагивались к еде.