Адмирал Хорнблауэр. Последняя встреча

Августейшие особы поднялись с места, и по тому, как разом оборвались все разговоры, Хорнблауэр понял, что наступает какой-то чрезвычайно торжественный момент. Пары двигались по залу, словно корабли, занимающие место в строю. Графиня положила руку Хорнблауэру на локоть и легонько направила его вперед. О боже! Вслед за августейшими особами выстраивалась процессия! Вот и персидский посол под руку с какой-то юной красавицей. Хорнблауэр еле успел пристроиться за ним вместе со своей дамой. Как только еще две пары встали позади них, процессия медленно двинулась, удлиняясь на ходу.

Глядя в затылок персидскому послу, Хорнблауэр провел графиню между двумя рядами лакеев и оказался в следующем зале.

Придворные расходились: одна пара направо, другая налево, как в контрдансе. Посол свернул влево, и Хорнблауэр догадался свернуть вправо даже без подсказки обер-гофмейстера, готового прийти на помощь, если кто-нибудь растеряется. Огромный зал ярко освещали хрустальные люстры – казалось, их здесь сотни, – а по всей его длине – по ощущениям Хорнблауэра по меньшей мере на милю – тянулся огромный стол, уставленный цветами, золотом и хрусталем.

Он имел форму буквы Т с очень маленькой перекладиной; император, Бернадот и члены императорской фамилии уже сидели во главе стола, за каждым стулом стоял лакей в пудреном парике. До Хорнблауэра постепенно дошло, что обед сейчас начнется, а перед этим гостям всего лишь предложили легкие закуски. Ему хотелось рассмеяться над собственной бестолковостью и одновременно застонать при мысли о том, что придется еще долго заталкивать в себя еду, для которой в желудке уже нет места.

Все мужчины, кроме государя и его ближайшего окружения, стояли, пока дамы усаживались; по другую сторону стола персидский посол склонился к своей миловидной спутнице; эгретка на его тюрбане покачивалась, бриллианты вспыхивали в свете люстр. Последняя дама села, и мужчины разом опустились на стулья – не с той слаженностью, с какой морские пехотинцы берут на караул, но и немногим им уступая. Разговоры мгновенно возобновились, и почти сразу под нос Хорнблауэру поставили золотую тарелку и поднесли ему золотую супницу с каким-то красноватым супом.

Он глянул вдоль стола: всем гостям супницы подали одновременно. Надо полагать, здесь прислуживают по меньшей мере две сотни лакеев.

– Это господин де Нарбонн, французский посол, – сказала графиня, указывая глазами на красивого молодого человека, который сидел напротив через одно место от персидского посла, ближе к царю.