Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

А после того, как они вошли в Панамский залив, у Хорнблауэра еще прибавилось хлопот, начисто исключивших возможность каких-либо ухаживаний.

Только слева по курсу появились Жемчужные острова и «Лидия» в крутой бейдевинд двинулась к Панаме, до которой оставался всего день пути, как над горизонтом с наветренной стороны возник уже знакомый люгер. Завидев «Лидию», он изменил курс и направился к ней. Хорнблауэр курса не менял. Его окрыляла перспектива вскорости оказаться в порту, пусть далеко не лучшем и охваченном желтой лихорадкой.

На нем уже начинало сказываться постоянное напряжение, требовавшееся, чтобы удержать «Лидию» на плаву.

Люгер лег в дрейф в двух кабельтовых от фрегата, и через несколько минут подтянутый офицер в сверкающем мундире вновь поднялся на палубу «Лидии».

– Доброе утро, капитан, – сказал он с глубоким поклоном. – Надеюсь, ваше превосходительство в добром здравии?

– Спасибо, – сказал Хорнблауэр.

Испанский офицер с любопытством огляделся. «Лидия» являла многочисленные следы недавнего боя – койки с ранеными дополняли картину.

Хорнблауэр заметил, что испанец явно настороже, будто не желает говорить о чем-то, прежде чем не выяснит неких важных обстоятельств.

– Я вижу, – сказал испанец, – что ваш великолепный корабль недавно принимал участие в сражении. Надеюсь, вашему превосходительству сопутствовала удача?

– Мы потопили «Нативидад», если вы об этом, – рубанул Хорнблауэр.

– Потопили, капитан?

– Да.

– Он уничтожен?

– Да.

Лицо испанца ожесточилось.

Хорнблауэр сперва подумал, что сразил его вестью о вторичном поражении, нанесенном английским кораблем испанскому, вдвое более мощному.

– В таком случае, – сказал испанец, – я должен передать вам письмо.

Он сунул руку в нагрудный карман, но как-то неуверенно – позже Хорнблауэр сообразил, что у него было два письма: одно в одном кармане, другое – в другом, разного содержания. Одно надлежало вручить, если «Нативидад» уничтожен, другое – если он еще опасен. Письмо, которое испанец наконец извлек на свет, было не то чтобы коротким, но очень сжатым, что по контрасту с многословной вычурностью испанского официального стиля означало неприкрытую грубость.

Хорнблауэр понял это, как только сломал печать и прочел первые фразы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67323351) на ЛитРес.