Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

 – Должен извиниться, это не лучшая моя мадера, но я оставил две последние бутылки назавтра, чтобы угостить испанского капитана, нашего пленника. За наши будущие победы!

Они выпили; скованность исчезла. Хорнблауэр сказал «нашего пленника» и «наши победы» – большинство капитанов сказало бы «моего» и «мои». Строгий капитан, ревнитель дисциплины, на мгновение приоткрыл свою человеческую сущность и показал подчиненным, что они его собратья. Любой из трех молодых офицеров сейчас отдал бы за капитана жизнь – и Хорнблауэр, оглядывая их раскрасневшиеся лица, об этом знал.

Это и льстило ему, и одновременно раздражало, но впереди бой, возможно отчаянный, и он должен знать, что команда будет сражаться не за страх, а за совесть.

Еще один мичман, молодой Ниветт, вошел в каюту.

– Мистер Буш свидетельствует свое почтение, сэр, и сообщает, что с палубы неприятельское судно видно уже целиком.

– Оно по-прежнему держит курс на залив?

– Да, сэр. Мистер Буш говорит, через два часа будет на расстоянии выстрела.

– Спасибо, мистер Ниветт. Можете идти, – сказал Хорнблауэр.

Стоило напомнить, что через два часа ему сражаться с пятидесятипушечным кораблем, и сердце снова заколотилось. Судорожным усилием он сохранил невозмутимый вид.

– Вдоволь времени, чтобы сыграть роббер, джентльмены, – сказал он.

Один вечер в неделю капитан Хорнблауэр играл со своими офицерами в вист. Для последних – а для мичманов в особенности – это было тяжким испытанием. Сам Хорнблауэр играл превосходно, чему способствовали наблюдательность и пристальное внимание к психологии подчиненных.

Однако многие офицеры плохо понимали игру и путались, не запоминая вышедших карт, – для них вечерний вист с Хорнблауэром был сущей пыткой.

Полвил убрал со стола, расстелил зеленое сукно и принес карты. С началом игры Хорнблауэру легче стало позабыть о надвигающейся битве. Вист был его страстью и поглощал целиком, что бы ни происходило вокруг. Только в перерывах между партиями, пока подсчитывали и сдавали, учащалось сердцебиение и к горлу подступал комок.

Он внимательно следил за ложащимися на стол картами, помня ученическую привычку Сэвиджа ходить с тузов и то, что Гэлбрейт неизменно забывает показать короткую масть. Роббер закончился быстро; на лицах младших офицеров было написано чуть ли не отчаяние, когда Хорнблауэр протянул колоду, чтобы еще раз определить партнеров. Сам он хранил неизменное выражение лица.