Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Те, кого партиями доставляли с берега корабельные шлюпки, были типичные центральноамериканские солдаты, босые и оборванные, с темной кожей и матовыми волосами. Каждый имел при себе блестящее новенькое ружье и толстый подсумок, но все это им прежде передали с «Лидии». Почти все держали в руках полотняные мешочки, видимо с харчами, – некоторые к тому же несли дыни и банановые гроздья. Команда согнала их на главную палубу; солдаты с любопытством озирались и громко переговаривались, но послушно устроились на корточках между пушек, куда их подтолкнули ухмыляющиеся матросы, собрались в кучки и принялись оживленно болтать.

Многие жадно накинулись на еду – Хорнблауэр подозревал, что они едва не умирают от голода и поглощают рацион, рассчитанный на несколько дней.

Когда последний солдат поднялся на борт, Хорнблауэр взглянул в сторону «Нативидада», – видимо, там уже всех погрузили. Вдруг шум на главной палубе стих, и воцарилось гробовое молчание. В следующий момент на шканцы вышел Эль-Супремо – его-то появление в дверях кормовой каюты и стало причиной тишины.

– Мы отбываем к Либертаду, капитан, – сказал он.

– Да, Супремо, – ответил Хорнблауэр. Он был рад, что Эль-Супремо вышел именно сейчас – еще немного, и корабельные офицеры увидели бы, что их капитан ждет распоряжений. Это было бы совершенно недопустимо.

– Мы поднимем якорь, мистер Буш, – сказал Хорнблауэр.

VIII

Поездка на берег завершилась. Либертад пал, Эль-Супремо и его люди исчезли среди вулканов, обрамляющих город Спасителя.

Вновь ранним утром капитан Хорнблауэр расхаживал по шканцам тридцатишестипушечного фрегата его британского величества «Лидия», и лейтенант Буш, стоя на вахте подле штурвала, стойко его не замечал.

Хорнблауэр смотрел по сторонам и полной грудью вбирал воздух. Он улыбнулся про себя, поняв, что впитывает сладкий воздух свободы. На время он вырвался из-под кошмарного влияния Эль-Супремо и его смертоубийственных методов. Он чувствовал невыразимое облегчение. Он снова сам себе хозяин и волен без помех расхаживать по шканцам.

Небо было голубое, море – серебристо-синее. Хорнблауэр поймал себя на старом сравнении моря с геральдическим лазурно-серебряным щитом и понял, что вновь стал самим собой. Он еще раз улыбнулся, просто от полноты сердца, не забыв, впрочем, повернуться в сторону моря, – не след подчиненным видеть, что их капитан, гуляя по шканцам, скалится Чеширским котом.

Легчайший ветерок с траверза подгонял «Лидию» со скоростью три или четыре узла.