Все цвета моей жизни

Это вовсе не такое уж легкое дело; все получается тяжело, неуклюже. Ей больно от моего случайного щипка, оттого, что я хватаю ее не там, где надо, оттого, что ударяю ее о край ванной, о стену, об острый угол держателя для туалетной бумаги.

Трудно нам обеим. По ночам я тоже плачу.

* * *

– Не могу я это для тебя сделать, – говорит совершенно умученный Хью; волосы у него встрепаны, как будто он сам себя оттаскал за них.

Завтра они с По женятся; пойдут, распишутся по-быстрому, и все, потому что в Дохе они могут жить вместе, только если женаты.

Оба будут преподавать английский в тамошней международной школе. Им предоставят собственный таунхаус с бассейном, рядом с нефтеперегонным заводом, а получать они будут раза в три больше, чем здесь, так что вполне сумеют накопить денег, вернуться, купить дом и зажить по-семейному. Новость о свадьбе они выложили нам в последнюю минуту, хотя сами-то наверняка знали все давным-давно. Из гостей будут только я, Лили, родители и братья По. Мы с Лили отправляемся купить себе что-нибудь симпатичное. От похода с ее инвалидной коляской по магазинам и отделам нам становится жарко и противно. Она выходит из себя, разыскивая что-нибудь подходящее, ведь ее тело сильно изменилось. Мне кажется, со мной на шопинг вышла девчонка-подросток, в которой бушуют гормоны. От этого больно обеим.

– У меня чувство, как будто я снова тебя бросаю.

– Ничего не бросаешь. Тебя работа в Дохе ждет. Олли сидит.

Он дергается, не в силах слушать это. Готова поспорить, об Олли он никому не рассказывает.

– Буду здесь, Хью, сейчас нет других вариантов. Я так решила.

– Но так не должно быть, Элис, так не годится. Тебе сейчас учиться нужно.

– Вот только не надо говорить, что мне сейчас нужно, – обрубаю я.

– Извини, – отвечает он, медленно крутя на столе свою кружку. – Ты посмотрела, что я прислал тебе о дистанционном обучении?

– Нет еще, но посмотрю, – отвечаю я. Сейчас я так выматываюсь к тому времени, когда Лили ложится в постель, что могу только одно – спать.

Об учебе нет и мысли.

– Можно нанять сиделку, – продолжает он. – Необязательно тебе круглосуточно с ней возиться.

– Мы уже об этом говорили. Дорого. Она ничего не накопила, а я – и подавно…

– Тебе девятнадцать лет. В девятнадцать ни у кого нет сбережений.

– У тебя же были.

Мы улыбаемся.

– Ну… да. Ни один нормальный человек в девятнадцать лет сбережений не имеет. По так говорит. Никто еще не умеет себя организовать. Я ее с ума свожу.