Женщина, у которой выросли крылья (сборник)

Если по выходным у них случались пикники с друзьями и коллегами, свои искусанные ноги она маскировала искусственным загаром, и все видели в ней внимательную жену и друга, не догадываясь о безобразных пятнах, покрывающих ее кожу.

Соскучившись за день по своему малышу, в машине она пыталась не давать ему уснуть. Чего она только не делала – опускала стекла, проветривая салон, громко пела, врубала радио на всю катушку, но все было напрасно – его веки слипались, и в 6:30 он уже спал. Работу она стремилась свернуть к пяти: завершить переговоры, сделать все телефонные звонки.

Покончив с делами, она выбегала из офиса, чтобы быстрее увидеть малыша, но каждый раз, под ход машины, его длинные ресницы, встрепенувшись пару раз, смыкались, и он засыпал.

Еще несколько месяцев спустя она очутилась в больнице. Она лежала, опутанная проводами, трубками, подключенная к аппаратам, мучимая виной за то, что оторвалась от работы, от детей и дома. Они хоть и навещали ее, видеть их ей было больно, потому что она не могла ни толком обнять их, ни взять малыша на руки, ни поиграть с ним.

В офисе ее временно перевели на удаленный режим, но она была не в состоянии полностью отдавать себя работе. У нее было чувство, что она всех подводит.

Тело ее было густо покрыто темными шрамами от укусов, которые становились все свирепее. Началось все с легкого покусывания, но теперь чьи-то зубы буквально рвали ее плоть, оставляя кровоточащие раны. Но как ни мучительна была физическая боль, куда хуже она воспринимала невозможность по-прежнему быть всем полезной в любой момент, когда она может им понадобиться.

С тех пор как ее положили в больницу, ей становилось все хуже. С каждым днем пятен на коже становилось все больше, а в тот вечер она с ужасом наблюдала, как на ее правом запястье, там, где бьется пульс, открывается воспаленная язва.

Анализы крови и другие исследования по-прежнему не приносили результатов. Зато на больничной койке у нее нашлось время подумать, побыть в одиночестве – невиданная роскошь с той поры, как она стала матерью.

Она не могла ни выйти в коридор, чтобы не сбежались все медсестры, ни даже пошевелиться, прикованная трубками к приборам и капельницам. Ни работы, ни соседей по палате, которые могли бы ей помочь и посочувствовать. Она была одна, наедине со своими мыслями. Мысли бегали туда-сюда, пока ее усталый мозг под конец не остановился. Сел, подождал, пощелкал пальцами. Отдышался и снова забегал.