Особняк с видом на счастье

И сейчас пришло время всё Владимиру Прохоровичу рассказать, а самой Нине ни в чём признаваться не стоит. К нашему удивлению, молодая женщина не обрадовалась возможности избежать неприятного объяснения с мужем. Она разрыдалась и сказала, что не хочет, чтобы её будущий ребёнок рос во лжи, и что она сейчас же поговорит с Владимиром, и пусть он решает, как с ней поступить. И несчастная выбежала из комнаты, но я успела ей крикнуть вслед: «Только не говори, что документы подделали вы с братом, скажи, что отец сам сделал их перед смертью».

Часа через два хозяин пригласил меня в кабинет. Взглянув на его лицо, я поняла, что объяснение с женой было бурным, но он старается держать себя в руках:

– Жена призналась мне, что взяла один раз деньги, у неё были на то серьёзные причины. Но ваша миссия ещё не закончена, вор, который крал много раз, ещё не выявлен.

Я важно произнесла:

– Я в курсе того, что произошло у вашей супруги, знаю и причину, по которой она совершила этот поступок. Причину эту я устранила, во всяком случае, я очень на это надеюсь.

По остальным эпизодам мне тоже всё известно, осталось только уточнить детали, я думаю, уже завтра вы всё узнаете. – После этих слов я очень надеялась увидеть восхищение своим профессионализмом, и я его прочла в глазах бизнесмена-миллионера и великолепного мужчины.

Ночь накануне своего объяснения с братом Клавдия Прохоровна провела у меня в комнате. Как почти каждый вынужденный долго молчать о сокровенном человек, она очень много рассказала мне в ту ночь, наверное, хотела отвлечься от предстоящего тяжёлого объяснения с братом.

Женщина много рассказала о родителях, о брате, о том, как горько, когда ребёнок растёт без матери и видится с ней от случая к случаю. И что Тоньку непутёвую жалко, и что, может, и в террористки-то она подалась от того, что выросла, бедняжка, без женского пригляда, и она, как тётка, в этом в виновата. Тут я спросила:

– А книгой по голове меня Антонина?

– Нет, что ты, Тонька только приведением пугала, думала, ты со страху сбежишь.

А книгой тебя Ульяна шарахнула.

– Но за что? – недоумевала я, – уж, кому-кому, а ей-то я никакой угрозы не представляла.

– Это ты так думаешь, – грустно усмехнулась Клавдия. И начала рассказывать про Ульяну, её родителей, про то, что она ещё девочкой влюбилась во Владимира Прохоровича, потому что было много дури в голове от образованности книжной. Он в дом к ним захаживал, она подрастала и надеялась, что когда-нибудь он придёт сватать её.