Кодама. Тайна леса Аокигахара

– Получается, вы, занимаясь поиском грибов, проползли между двух сосен и выбрались на эту поляну, где вдруг обнаружили висельника? – уточнил я.

– Да, все верно, я осматривал землю, в надежде найти грибы мацутакэ, и у меня возникло странное чувство, будто кто-то стоит у меня за спиной, а обернувшись, я увидел его, от чего, конечно, перепугался, – пояснил мистер Судзуки. – Но я точно ничего не трогал, – волнуясь, произнес свидетель.

– Думаете, что он обчистил мертвеца? – шепнул мне на ухо сержант, пока свидетель отвлекся на разговор с лесником.

– Нет, думаю, что он говорит правду, ему, действительно, было страшно, даже сейчас ему неприятно здесь находиться, – тихонько прошептал я.

– Хотя и это мало что меняет, верно? – спросил сержант.

– Нет, кое-что меняет. Если мистер Судзуки единственный из тех, кто наткнулся на тело, а скорее всего так и есть, ибо посторонних следов я здесь больше не наблюдаю, то получается, что самоубийца планировал собственную смерть, он заранее готовился к ней. У него не было с собой ничего лишнего, все бумаги он, вероятно, оставил на работе, используя портфель для того, чтобы пронести веревку, расческу взял, чтобы привести себя в порядок, а мятную жевательную резинку для того, чтобы снять напряжение.

Некоторые люди, в период сильного стресса, постоянно жуют жвачку, особенно это популярно в среде бывших курильщиков, – пояснил я.

– Любопытно, как вы все это связали воедино, – задумчиво произнес сержант.

Я осмотрелся вокруг, поляна, действительно, была крайне живописной: красивые голубые сосны, граничащие с плодоносными яблонями; пышные кустарники с яркими и сочными цветами; радостные птички, бегающие по ветвям деревьев; разноцветные бабочки, весело кружащие вокруг.

Лишь одно немного не вписывалось в столь гармоничную картину – старое увядающее дерево, которое когда-то давным-давно было цветущей сакурой, теперь же оно являлось символом некой тленности и скоротечности всякой жизни. Это мертвое дерево одиноко стояло как раз напротив яблони, на которой скончался господин Ясуда. Все же есть в этом дереве что-то по-своему прекрасное, наверное, то, что присуще самой смерти, нечто пугающее, но одновременно столь чувственное и трепетное, заставляющее даже истинного труса храбро идти на встречу собственной гибели.

– Детектив Мори, прибыла группа врачей и криминалистов, – отвлек меня от мыслей полицейский.

– Хорошо, тогда встречайте их. Я поеду в участок, а после обеда опрошу родных и коллег погибшего.