Разговор с Безумцем

– Смотря что считать красотой, Джереми. Для кого-то она в безупречности божественных черт, а для кого-то и в тленности нашей жизни. Мне грустно от гибели великих богов, но и в самой смерти я вижу нечто прекрасное, ведь изумительно само по себе медленное умирание красоты, которая еще недавно праздновала свой величайший триумф, теперь же ее путь лежит к превращению в прах, в пыль, которую вновь развеет над новыми землями беспристрастного мироздания, – поделился своим взглядом Альберто.

– Ну не знаю, для меня смерть никогда не станет чем-то прекрасным.

Скорее это даже негативное проявление нашей жизни, что-то печальное и пугающее, – не согласился я.

– Джереми, кем вы работаете? – внезапно спросил Альберто.

– Я доктор, врач – терапевт, – с гордостью произнес я, как бы намекая на то, что являюсь образованным специалистом, а не каким-то там потомственным знахарем.

– Так я и думал, – улыбнулся он.

– Почему вы так думали, Альберто? Меня что-то выдало? – удивленно спросил я.

– Конечно, вас выдало несколько вещей. Первая – это ваша реакция на альтернативные, абсолютно неприемлемые для науки суждения. Это было видно по вашему лицу, когда я говорил о божестве и смерти. Особенно смерть. Врачи борются с ней, поэтому для большинства из них она является чем-то контрастным жизни и здоровью, хотя она, на самом деле, неотъемлемая часть жизни каждого существа, а не ее проклятие или противоположность. И ваше лицо… Люди, приличное время проработавшие в одной сфере, начинают обретать схожие черты, их не все замечают, но наблюдательный человек этого точно не упустит из виду.

Ваш лоб, брови, врачебный взгляд… все выдает вас, как специалиста медицинской сферы. Вы очень похожи на человека, проработавшего там довольно длительное время, думаю, что явно больше десяти лет, предполагаю, что где-то около пятнадцати. Если бы дело было ближе к двадцати годам, то черты стали бы еще более явными. Но это не единственный фактор. Еще ваше лицо говорит о том, что кроме работы у вас толком и нет никаких других увлечений. Поэтому вы обретаете слишком типовое лицо, мистер Джереми, – поделился своим анализом месье потомственный психолог.

А ведь он прав. Я тружусь терапевтом уже не менее пятнадцати лет, может даже чуть больше, около пятнадцати с половиной. Но как он узнал об этом? И мог ли узнать? Я же звонил с домашнего телефона, мой номер определился, а он или его дворецкий выяснили по нему номер дома.