Божественный апокалипсис. Первый всадник

????, – на енохианском шептала девушка «Отче Наш», когда приходила в себя от воспоминаний о сыне.

– Я рядом, – каждый раз отвечал ей брат.

Звук его голоса успокаивал, но не давал надежду на светлое будущее. Теперь уже нет и снова видение.

Авель вернулся, ступал тяжелыми шагами, звук которых разносился громогласным эхом, заставляя содрагаться.

– Время пришло, – впервые произнес мучитель, коснувшись лица девушки, его взгляд выражал непонятное ей счастье.

– О чем ты? – испугалась она так, что голова закружилась, а взор затуманился.

– Сегодня я стану отцом твоему ребенку, а вы с братишкой останетесь гнить здесь, на века, – ответил мужчина с ноткой гордости в голосе.

Он поднял руку с кинжалом и провел лезвием по щеке. Девушка молчала, биение ее сердца оставалось ровным, но слезы тихо стекали с глаз. Мучитель медленно двигал холодное оружие по телу и чем ближе приближался к животу, тем чаще билось сердце.

Мужчина застыл чуть ниже пупка, взглянул в глаза затворницы и, резким движением, полоснул ножом.

Она не чувствовала боли, не кричала, не пыталась бороться. Блондинка лишь громко молилась на енохианском и слышала брата, который без конца повторял, что он рядом.

Парень не видел, что происходило с его сестрой, но чувствовал ее боль. Он не мог помочь, но поддерживал теплыми словами. Девушка молилась и надеялась потерять сознание, отключиться чтобы не чувствовать, но этого не происходило. Она продолжала ощущать холодный кинжал, который резал ее. Капли горячей крови текли по коже, а руки мучителя уже вошли в ее тело и шарили внутри, словно в мусорной корзине, пока не ухватились за малыша, ее ребенка.

Затворница так и не услышала крика младенца, не видела его, но точно знала что жив.

В этот момент девушка снова очнулась, все в той же пещере мрака, одиночества и боли. Она продолжала читать «Отче Наш» на том же древнем языке, а брат так и твердил в ответ, что находится рядом.

Сколько времени прошло? Неужели они так и останутся тут на вечность, как и говорил тот ублюдок?

Девушка снова и снова проваливалась в свои ведения, которые не менялись с тех пор, как появился на свет ее малыш.

Вокруг непроглядная тьма, сырость, звуки капель и крыс, воздух спертый, невозможно вдохнуть. Рядом кто-то стоит, его рука ложится на ее плечо и крепко сжимает.

– Пора, – слышался незнакомый мужской голос.

– Давайте уже освободим их, – отвечал второй незнакомец.

– Снова это видение, – произнесла она в пустоту.