Мажор и простушка

Ну ты дура или как?

Любашка встала, набросила на плечи утепленную толстовку, ловко закрутила волосы в пучок и вышла в коридор. Рита стояла напротив и ехидно улыбалась, довольная собой.

– Че скалишься?

– Да ладно тебе. Стас всяк деньжат то не плохо подкинул. Хороший пацан и ты ему нравишься. Может и замуж позовет.

– Рит, ты дура совсем? Если уж и замуж, то за богача знаменитого. Москвича.

– Ага, конечно, смотри-ка, мажористые москвичи так и вьются в Фофанке. Все как один за тобой примчались. Беги, а то опоздаешь.

Ритка так громко рассмеялась, что Любашка не сдержалась и кинула в нее кроссовок, оставшись в одном.

– Молчала бы, выдра перекошенная. На своего Димана посмотри, якшается со всеми подряд, а ты сидишь и нянчишься в одиночку. Об этом мечтала? Я хоть о лучшем, а ты о козле на машине с наклейкой «ADIBAS» и ветром в голове.

– «ADIDAS» вообще-то, – решила поумничать Ритка, отдав кроссовок подруге. – И если бы не Диман, мы бы не познакомились.

– Я знаю, как произносится, а тебе бы присмотреться к надписи, да внимательнее.

А побоище в ночном клубе не совсем приятное знакомство. Ты мне до сих пор то порванное платье торчишь.

– Я тебя, дуру, приютила и ничего не должна.

– А я тебя кормлю вместе с детьми. Так что молчи.

– Кормит она. За счет кармана своих бесчисленных мужиков, которые платят за то, чтобы…

– А ты завидуешь? Ты двоих своему родила, а он что? Копейку не вытянешь даже на молоко. Это я молчу про то, что ему вы все трое никуда не сдались.

То же мне, счастливица.

– Сама шалава и фамилия твоя подстать, дура. Одним словом, Шалавасть.

– Сучка, – Любаша замахнулась, чтобы ударить подругу, но так и не смогла.

Стук в дверь прервал жаркие дебаты девушек. Обе напряглись, переглядываясь и косясь на вход. Ритка аккуратно двинулась к глазку, но Любашка отодвинула ее и спросила:

– Кто?

– Димон, открывай. Я Ритке бабки принес.

Любашка нацепила второй кроссовок, брезгливо открыла дверь, смерила недовольным взглядом парня, фыркнула и побежала по лестнице вниз.

Дверь квартиры громко захлопнулась, и послышались приглушенные крики.

«Идеальная семейка».

Любка шла по кривым тропинкам. После дождя ноги то и дело утопали в грязи, пачкая новые, купленные Стасом белые кроссовки. Улица пустовала, но кое-где доносились то вскрики, то петухи, то лай собак. Кто-то колол дрова. Где-то громко работал трактор.

«Господи, даже если найти жениха, сюда его точно не привести. Стыд и срам.