Вечная история

Вампиры на самом деле не торопились создавать себе подобных, прекрасно понимая, к каким катастрофическим последствиям это может привести. Право на ученика зарабатывалось долгие годы. Его не спешили реализовывать. Майор, например, получил его около тридцати лет назад. Но в ту минуту я не знал этого, а просто растерянно озирался по сторонам. Было неописуемо приятно находиться в окружении людей, таких же, как и ты сам. И то, что я альбинос, ничего не значило для них. Впервые за свои восемнадцать с половиной лет я не чувствовал себя изгоем.

У меня появилась семья, которая принимала меня, любила и готова была защищать от любых бед. Больше никогда я не был одинок. А мой второй отец стоял рядом, и я знал, что он без колебаний отдаст за меня жизнь…

Новелла II

– Итак, товарищи курсанты, сегодня темой нашего занятия будет книга Владимира Ильича Ленина «Детская болезнь левизны в коммунизме»…

… Монотонный голос преподавателя навевал тоску. На фразе «Книга была написана в тысяча девятьсот двадцатом году…» я отключился.

В полудрёме я вспоминал ставшую родной роту и майора Ермоленко. Трудно было поверить, что я отслужил уже больше года, а сейчас, как дурак, сижу на занятиях в школе прапорщиков. Сюда я, кстати, попал тоже по вине моего ротного. Невольно вспомнилась одна из бесед, которая предварила моё обучение…

…К этому дню прошло уже около трёх месяцев с момента моего перехода в первую роту, и майор впервые вывел меня на солнышко за пятнадцать минут до заката. Но даже эти слабые лучи вызывали во мне смутное опасение.

Однако ротный – вампир со стажем, и отлично знает, что делает, поэтому я не спорил…

Ожидая наступления ночи, мы разлеглись на зелёной травке. Делать было особо нечего, и я задал ротному вопрос:

– Товарищ майор. Ну, насчёт наших способностей мне всё более-менее ясно. А вот, ради интереса, сколько мы можем прожить?

Майор усмехнулся, закинул руки за голову и, прикрыв глаза, начал негромко объяснять:

– В среднем нормальный вампир живёт около пятисот лет…

– А потом что, – не удержался я, – надоедает?

– Наглым становится, – майор лениво приоткрыл один глаз.

 – А ты, похоже, и до ста не дотянешь.

Я промолчал.

– Продолжаю, – как ни в чём не бывало, майор вновь зажмурился. – Дело в том, что к пятистам годам притупляются все чувства. За это время ты испытываешь столько всего, что приходят апатия и равнодушие. А это для вампира – смерть. Он становится неосторожным и безразличным.