Гвардии майор

Я поймал внимательный взгляд Михайлова, который разбирал завалы чуть дальше и грустно подумал, что теперь мне точно не отвертеться от близкого родства с господином Прокофьевым.

– Всё, Петя! – Александр Никифорович спохватился, – Простите ради бога, но я старше вас, так что, не обижайтесь. Нам надо серьёзно поговорить. Когда вы освободитесь?

– Мы уже закончили, – перевёл я дух, – Устал страшно.

– Пойдёмте, – сказал Прокофьев.

– Степан! – окликнул я унтера, и когда тот подбежал ко мне, приказал, – Веди людей в казармы! Всем отдыхать! Скажи интенданту, что я приказал дать солдатам по сто грамм водки.

– Слушаюсь, ваше благородие! – козырнул Степан и заторопился к уставшему взводу.

– Я к вашим услугам, – повернулся я к полковнику.

– Всё правильно, – кивнул он в ответ, – Ладно, друг мой, давайте поторопимся.

Слегка обескураженный таким началом, я не стал задавать лишних вопросов. У меня было только одно желание, сесть и вытянуть ноги. Полковник быстро шёл вперед, я еле успевал за ним.

Слегка попетляв по разгромленным улицам, мы вышли к симпатичному зданию, в подвале которого, как оказалось, был небольшой кабачок, о котором даже местные жители слыхом не слыхивали. Не было ни вывески, ни пьяных на пороге. Обычная дверь, ведущая в полуподвал, каких тысячи. Такие же столы, лавки, посетители, отличало его только одно – здесь было чисто и тихо.

Я осмотрелся. Кампания за столами была разномастной. Несколько сухопутных офицеров, но больше морских, что, принимая во внимание месторасположение города, вполне естественно.

Более всего меня поразило, что здесь собрались люди самых разных званий от мичмана до капитана первого ранга. До этого я считал, что такое невозможно. Был здесь и знаменитый матрос Кошка. К моему изумлению чувствовал себя он в такой блестящей кампании вполне по-свойски, и что-то горячо рассказывал молодому капитану. Иногда у него проскальзывало: «Ваше благородь…». В ответ неизменно звучало:

– Полноте, Пётр Маркович, здесь все свои.

Когда мы прошли от двери к столам, все с интересом уставились на меня.

А Кошка даже попытался вскочить. Чья-то рука слегка придержала его за плечо. Я растерялся.

«Якобинцы*, – мелькнула совершенно нелепая мысль, – а на внешний вид не скажешь… Всё, сошлют на Сахалин».

Все, включая и Александра Никифоровича, неожиданно рассмеялись. Полковник, который чуть опередил меня, вернулся ко мне и объявил:

– Господа, позвольте представить вам моего будущего ученика.