Гвардии майор

А Иосиф, тем временем, сидя рядом с учителем и слушая разговор, смотрел на солнце медленно скользящее за горизонт, и вспоминал первые дни в монастыре. Его потрясли тогда две совершенно немыслимые вещи.

Во-первых: в монастыре были мыльни. И это тогда, когда чан для мытья служил неопровержимым доказательством сношений с дьяволом. Лучше всего благочестие и приверженность истинной вере доказывалось нотариально заверенными документами, кои свидетельствовали о том, что человек моется не чаще двух раз в году – на Пасху и Рождество.

Правда в Кракове, как и во всей Польше, это не являлось обязательным. Поэтому поляки продолжали с удовольствием посещать бани. А на упреки священников шляхтичи отвечали, что они не святые и не претендуют на канонизацию.

А во-вторых, часть келий, где жили вампиры и их будущие ученики, библиотеки и подземные лаборатории, освещались не свечами и факелами, а каким-то, совсем странным способом без дыма, гари и видимого огня. Сперва он был изумлён, но позже, когда уже кое-чему научился, то понял – нет ничего проще чем обычное электричество.

Просто в банку с уксусом опускаются два куска металла, остальное дело техники.

К сожалению, это были лишь обрывки знаний, дошедшие до них от первых создателей из глубины веков. Вампиры где могли искали любые сведения о древних знаниях.

Иосиф наконец понял священную тайну Ковчега Завета. Судя по-всему, ковчег представлял собой ничто иное, как конденсатор, который медленно, в процессе нескольких месяцев, накапливал в себе необходимую мощность.

А потом священнослужители приводили к Ковчегу того, кого считали нужным покарать или наградить. На преступника надевали влажную одежду или сильно мочили пол на его пути. И ничего не подозревающий бедняга, становился жертвой одного единственного мощного разряда. А потом подходил праведник, и все видели божественную благосклонность, когда человек оставался жив…

…Ночью монастырь покинули два истинных инквизитора. Учитель и ученик…

***

–…Гм, – смущенно кашлянул Иосиф Дитрихович, – кажется, я слегка увлёкся, а уже пора.

Пётр Львович, будьте так добры, разбудите Дарью Лаврентьевну…

Даша, вот уже больше часа сидевшая за моей спиной и затаив дыхание слушавшая рассказ, тихо шевельнулась. Гольдбер покосился на нас.

– Замечательно, вы уже не спите. В таком случае, прошу вас. Если после моего рассказа не передумали.

Даша молча встала, поправила волосы, решительно завязала платок.

– Я не передумала, – сухо отозвалась она.