Шкатулка для солнечных зайчиков. Часть 2

 – Разве ты не будешь сожалеть об ошибках? Разве не станешь казниться? Деточка, это же немыслимо! Некоторые люди за всю жизнь не могут простить себе даже пустяшную ошибочку! И мучаются, страдают, терзаются…

Берилликус добавил негромко:

– Хотя другие с лёгкостью прощают себе даже непростительное.

Камилла задумалась. Кадуцей покачивался над дорогой, плавно взмахивая крыльями в ожидании решения. Близнецы смотрели на девочку пронзительными взглядами. Лишь Бернард глядел с таким доверием и сочувствием, что Камилла вдруг поняла:

– Если я принимаю на себя ответственность за свои решения, то я смогу себе простить ошибку.

– Примешь ответственность? – мягко поинтересовалась Агата. – Сможешь простить… Это твоё решение?

– Да, – уверенно кивнула девочка. – Это Моё решение.

Вдруг по тропе вдаль пробежал огненный всполох, и дорога озарилась знакомым опаловым сиянием. Путь Камиллы не просто серебрился, а сверкал победным заревом.

– Всё правильно! – воскликнул Берилликус. – Так и сказано в Девятом Законе Мерцающих Путей: Не дорога определяет, каким будет путешествие, а твоё решение определяет, каким будет Путь. Твой Путь зависит только от тебя.

– Ответственность и ре-ше-ни-е… – допечатала Агата, и лист вылетел из печатной машинки, сложился самолётиком и взлетел вверх.

Буквы на его крыльях слились в большое чёрное пятнышко, и самолётик обернулся белогрудой ласточкой.

– Фьють! Фьють! – пропела Ласточка. – Путь! Путь!

Слова вылетели из её клюва и застыли в воздухе, цепляясь друг за дружку причудливыми хвостиками-завитками, а затем – Дзынь! – превратились в ключик с двумя изумрудными камушками и золотыми завитушками. Ласточка подхватила его клювиком и принесла на ладонь Камилле.

В этот момент по Королевству пронеслась волна душистых цветочных ароматов. Нарциссы, ландыши, пионы, розы – их чарующее благоухание разлилось над садами, наполняя каждый бутон. Все жители королевства, которые шагали по земле в тот миг, остановились, даже дельтапланы немного замедлили свой полёт.

Бернард перебегал от цветка к цветку и жадно втягивал ароматы носом.

– А я, признаться, думал, что это пустяки, – приговаривал он.