Шкатулка для Солнечных Зайчиков. Или приключения Камиллы в Стране Зодиака

Бернард без обиняков сообщил:

– Ты НЕ заколдована. Это болото!

– Может быть, это такое колдовство, чтобы меня сожрала трясина, – прошептала девочка, похолодев от страха. – Что же делать?

Бернард снова хладнокровно призвал не паниковать, пообещал что-нибудь придумать, спасти и вытащить, затем пошлёпал вокруг мокрыми ножками. Потом посоветовал потянуть правую ногу. Ну, тогда левую. Тоже не получается? Тогда…

И тогда он завопил, что есть мочи:

– Спасите! Помогите! Кто-нибудь! Аууу! Помогите! Тонем!

Тишина.

Никто не отозвался.

А трясина уже затянула Камиллу по пояс. Над зеленоватым туманом теперь возвышалась только её голова. Надеяться друзьям было не на кого. Медвежонок упал ничком и принялся колотить безжалостную болотную жижу кулачками.

– Давай, забери и меня, противная трясина! Что я за никчёмное существо, если не могу спасти друга? Зачем мне тогда жить? – и он разрыдался.

Камилла не видела его в тумане. Она пошарила рукой по земле и подняла медвежонка над головой.

– Бернард, миленький, не плачь, – попросила она, изо всех сил стараясь держаться, чтобы тоже не расплакаться. – Меня, наверное, уже не спасти, но ты…

Голос её дрожал.

– Ты… пожалуйста… спасайся. Я постараюсь докинуть тебя до того камня, – она показала на валун. – Ты плюшевый. Ты же не ушибёшься, правда? И… если когда-нибудь увидишь моих папу с мамой, скажи им, что я их очень лю…

– Неееет! – Бернард вцепился лапками в её руку, обливаясь горячими слезами.

 – Не стану я спасаться, погибнем вместе! Я же твой друг, как я могу тебя оставить? И не смей меня никуда бросать! Да чтоб он провалился, этот валун, чтоб его разнесло в щепки! – он стрельнул недобрым взглядом на край поляны, замер, а затем его плюшевая мордочка растянулась в задумчивости.

– Кидай, – вдруг потребовал он и добавил тихо, но сосредоточенно. – Кидай прямо на валун. Ну, давай, скорей.

Только не промахнись. Скорее же, не медли!

Камилла украдкой смахнула слезу и со всей силы бросила медвежонка в сторону валуна. И только теперь бедняжка дала волю слезам, которые в три ручья покатились из глаз (благо, трясина постаралась затянуть добычу ещё глубже, и туман скрыл её заплаканное лицо). Но плакала она теперь вовсе не оттого, что боялась смерти, а минуты её сочтены. Боль от обиды перекрыла все страхи и всякую горечь.