Метро 2033: Степной дракон

Большой стране, ослабленной войной, требовалось мощное оружие, это был ядерный полигон, – старик глубоко затянулся, поперхнулся дымом, закашлялся, отхлебнул чая с молоком из пиалы и продолжил:

– Но на полигоне испытывали не только бомбы, оборудования и денег было слишком много. А техника?! Ты, когда-нибудь, слышал про АСКВ-50? О-о… это гигантские машины-вездеходы с ядерным реактором вместо мотора! Прикрытие, балам. Сам объект «Москва 400» являлся строжайшей государственной тайной, но она прикрывала секрет иного толка.

Больше двух сотен ядерных взрывов не скроешь от целой планеты, – старик огладил жидкую бороду, покосившись на затухающий очаг. Молодой собеседник, поняв без слов, подкинул в огонь плитки сухого навоза.

– Я был ребенком, мой отец тогда работал с самим Курчатовым. Отец любил рассказывать, а я слушать, что мне еще оставалось? – старик зашелся сухим смехом. – В нашем доме часто собирались коллеги отца: молодые, амбициозные, скорее похожие на Грушевских бардов, чем на физиков-ядерщиков.

Так вот, под каждый ядерный заряд бурили шахты разной глубины. Шахтой больше или шахтой меньше, кто заметит? Никто. Где-то там секретная база, часть проекта «Мертвая рука», в окрестностях полигона. Отчего «Мертвая рука»? Американцы громкое название дали со страху. По-русски же это был обычный и непримечательный «Периметр». Что там творилось, не известно. А те, кому было известно, уже не расскажут, да-а… – старик задумался.

– Вначале девяностых Семипалатинский полигон закрыли, а после развала СССР базу и проект законсервировали – это все, что мне известно, балам.

Молчавший все это время собеседник, огладив бороду, с трудом встал с кошмяного пола и поклонился.

– Мерхат-ага… рахмет за информацию. И правда, сейчас то самое время, когда старики нужны как никогда.

– Басмач, – окликнул старик гостя, когда тот поднял кошмяной полог юрты, чтобы выйти. – У гидры много голов, сколько ни руби, появятся еще – запомни это, балам!

Басмач пристально посмотрел в безглазое, покрытое желваками из плоти и кости лицо старика:

– Я запомню, Мерхат-ага, – и вышел из юрты.

* * *

Назар метался в бреду, жар лихорадки сжигал его изнутри, а клокочущий кашель рвал легкие, до хруста выгибая ребра. Майя меняла тут же высыхающие тряпки на голове брата, но это слабо помогало, температура не сходила. Лекаря в стойбище пастухов как назло не оказалось, ушел в соседний поселок.