Метро 2033: Степной дракон

Виденные до сих пор крышки колодцев все как одна были заржавленные, ведь колес и ног, что день за днем могли их полировать чуть не до блеска, снимая слой ржавчины, давно нет, канули в Лету. И кости. Вокруг, вперемешку с ветками и мусором, полно костей. До ближайшего чугунного блина метров пятнадцать, не больше.

– Пацан, слышь, отойди-ка метров на десять назад, – Басмач обернулся. – Ага, вот так. Готовься стрелять если что…

– А куда? – вытянул шею Назар, разглядывая, что же там впереди. Но Басмач не ответил, а просто подобрал валявшийся под ногами обломок рыжего кирпича и, примерившись, отправил его в полет по пологой траектории.

Описав дугу, кирпич со звонким «блямс» шмякнулся точно в клетчатую середину люка.

– Ну, что там? – поинтересовался Назар, успевая смотреть в две стороны почти одновременно.

– А ничего. Дома никого нет. – Подобрал округлую гальку почти с кулак размером. Взвесил в ладони, примерился, и зашвырнул теперь уже в следующий люк, но значительно дальше прежнего. Повторного «блямс» не получилось, камень не долетел с метр до колодца и ударился об асфальт…

Крышка молниеносно откинулась в сторону как на шарнире, из лаза выпрыгнул пучок осклизлых лап-щупалец, слепо махнул, ловя пустоту вместо успевшего подпрыгнуть камня.

Но тут же, будто просчитав траекторию, щупальца, ухватив каменюку в полете, нырнули обратно, аккуратно прикрыв за собой люк.

Басмач замер ошарашенный. В памяти всплыло детство в деревне, и пауки, жившие в норках у реки. Над каждой норкой крышечка.

Подходишь близко, она захлопывается. Но если подлетит муха, то появляется хозяин… Бородач обернулся к Назару, тот с выпученными глазами прижимал к себе ружье.

– Они на вибрацию реагируют. Пацан, это хорошо, что ты не стрелял. Эта хрень, наверное, не отходит далеко, но… лучше не рисковать. Вон сколько этих «крышек» разбросано. Идем в обход.

Проплутав дворами несколько часов, Назар и Басмач наконец выбрались на проспект, названный в честь великого казахского поэта и философа Абая.

Этот проспект разительно отличался от прежнего, здесь всю дорогу в направлении выезда из города запрудили автомобили. Так же, как и на мосту, истлевшие трупы сидели или лежали, в своих жестяных скорлупках на колесах. Дождь тем временем из моросящего превратился в проливной, поднялся ветер. Идти стало невозможно, из-за хлещущих с неба струй ничего не видно и не слышно, вдруг кто позади крадется? И не заметишь, пока не вцепится клыками в загривок.